Чтение онлайн

Хагалар уехал из поселения и скоро потеряет пост мастера магии.

Раиду превращается в опасного маньяка.

Ивар предал Асгард и едва не погиб.

Беркана исчезла.

Только Лагур никак не пострадал от кипучей деятельности царевича.

Все ближайшее окружение сына бога растоптано, уничтожено морально или физически. Зато прекрасный царевич творит, что хочет, где хочет и с кем хочет. Не за счет ли кражи удачи своих «друзей» он до сих пор жив? Фену прежде не волновали ни Беркана, ни Ивар, но совершенно точно у них никогда не было серьезных проблем, а стоило появиться царевичу, как эти самые проблемы стали преследовать царский фелаг. Особенно Беркану. Ее брильянты! Фену метнулась к шкатулке, где хранила общие драгоценности, которые считала своими. Прекрасные камни стоили целое состояние. Подаренные рукой царевича. Благословленные, как она считала; проклятые, как оказалось на деле. Стоило ей возжелать колье, как Локи вырезал на ее коже цветок. Это случилось весной. Осенью Беркана ни с того, ни с сего подарила свои цацки, а в морозном месяце Локи снова отверг ухаживания и ударил по голове настолько сильно, что Фену лишилась чувств. Уж кого-кого, а ее точно преследуют неудачи с тех пор, как в поселении появился Локи. Пожалуй, стоит всё же зачать ребенка от старшего царевича, прежде чем умертвить его.

Когда Локи пришел в себя, то почувствовал чужое присутствие. Появилось настойчивое желание убить вездесущего Хагалара, которое быстро уступило место благоразумию. Рядом сидела женщина, Локи мог определить это с закрытыми глазами. Причем не мать. И почему вообще он вспомнил о Хагаларе? Почему он должен сидеть рядом? И где он находится? Додумать все эти мысли не получилось — Локи провалился в спасительную темноту.

В следующий раз сознание вернулось внезапно все от того же ощущения присутствия. Все той же женщины, которую Локи не мог сходу опознать. Глаза не открывались, да ему и не особенно хотелось их открывать. Подсознание твердило об опасности, полный упадок сил свидетельствовал о чем-то ужасающем, что приключилось недавно. Всплыл образ Халка, уродующего и тело бога, и пол в башне Железного Человека. В голове крутилось множество рун, но почему именно они? Новое забытье не заставило себя ждать.

В этот раз его преследовал кошмарный сон, бывший реальностью. Прошлое, которое показал отец в хранилище оружия. Локи будто своими собственными глазами видел изуродованное одноглазое лицо отца, которое сперва внушало дикий ужас своей несуразностью, а потом пробудило интерес. От чужого прикосновения стало тепло, потом ужасно холодно. Или наоборот. Лицо отца сменилось другим: мрачным, с неразборчивыми чертами. Потом болью, женским лицом и ощущением теплой воды вокруг. И капель чего-то горячего на лбу и лице.

Из яркого, неправдоподобно совершенного сна сознание вновь перенеслось в реальность. Запах дыма, натопленная комната, тяжесть шкур. И опять сигналы об опасности. Рядом никого нет, можно открыть глаза и осмотреться, но Локи знал, что открывать глаза нельзя, нельзя показать, что он жив, что он в сознании. Не то враги вернутся. Возможно, те самые рунические враги.

И новое видение: плен у читаури, вручение жезла, который засветился в его руках, признавая за своего. Жезл, который остался у людей. Только что он сам делал у людей?

И вновь реальность, и вновь сны мешаются с воспоминаниями и ощущениями реальности. Опять жарко. Хочется вылезти из-под шкур, но нельзя дать понять надсмотрщикам, что он очнулся. Нельзя…

— Что мы теперь будем делать? — задала Фригг вопрос, который боялись озвучить Один, Эйр и Хагалар.

Старшая целительница несколько дней сидела подле царевича, но в ее дежурстве не было никакого толка — Локи полностью не пробуждался, а во время кратких вспышек активности происходило что-то настолько странное, что целительные нити, выводящие голограммой ауру во всех подробностях, переплетались в тугие узлы и не давали увидеть истины. В конце концов, Эйр сдалась и признала, что распутать их не в состоянии, как и понять, что происходит с царевичем. Пришлось Одину вновь применять свои тайные умения. Он проник в чужую голову, мысленно приготовившись к очередному путешествию в самые недра, но сознание Локи оказалось так сильно перепутано, что Один побоялся лезть в центр паутины. Боги Етунхейма все же были сущностями нематериальными, поэтому, проходя сквозь Локи из одного мира в другой, не затронули его тела, зато извратили душу, так что восстановить ее обычными путями не получалось. Примерно это Один объяснил своим, упомянув про осколочное сознание и сбивчивые воспоминания.

— То есть, мой дорогой Один, я правильно понимаю, что мы получили безумца? — невесело усмехнулся Хагалар.

— Время покажет, — обтекаемо ответил Всеотец. — Но без должной поддержки Локи в любой момент сойдет с ума, поскольку не сможет восстановить хронологию своей жизни. Его воспоминания переплелись в плотный клубок, и распутать их нет никакой возможности.

Хагалар только языком цокал, но молчал, поскольку никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным. Все надеялись, что проблема сама как-нибудь решится и сознание восстановится, но проходили дни, а ситуация в лучшую сторону не менялась. Уже проснулись воины и под руководством лучших командиров и боевых магов осваивали свои новые силы. Успех Фандралла вызвал жгучую зависть у его друзей, так что союз чуть не распался.

Жизнь постепенно входила в обычную колею. Тор вернулся к гостям и государственным делам, Асгард получил новых воинов. Всем было хорошо, и только Локи в очередной раз стал источником проблем, которые нельзя было разрешить убийством — никто не знал, что случится после смерти портала, хотя Один и был уверен, что священная жертва больше не связана с потусторонними силами. Фригг придерживалась того же мнения, но пока что возражала против убийства, кажется, искренне не понимая, что Всеотец и сам не желает убивать того, на кого потратил столько ресурсов, а теперь еще и нервов. К тому же была еще одна мелочь, которую царица не брала в расчет. За десять столетий Один искренне привязался к приемному сыну, который сильно напоминал ему себя в молодости. Глядя на подрастающую Священную Жертву, Один только диву давался, насколько не родной ребенок способен перенимать повадки своего воспитателя. Не будь его магия етунской, Один сам бы обучил его, как когда-то Хагалара, но нежелание травмировать впечатлительное дитя правдой о происхождении победило и вылилось в настоящую трагедию накануне коронации Тора. Супруга предупреждала о чем-то подобном, но он не послушал.

– Так что мы будем делать? — негромко повторила Фригг, не получив ответа. — Ждать? Или действовать?

— Я слышал, что у каждого аса в сознании есть свой дворец памяти, — начал было Хагалар, но Один только головой покачал — столько глупых слухов ходило про сознание, которое никто изнутри не видел.

— Если ничего нельзя поделать с сознанием, — подала голос Эйр, — то расскажите его высочеству о событиях его жизни. Восстановите правильную последовательность.

— Восстановить события каждого дня десяти столетий, милая моя? — невесело перебил Хагалара. — Или каждого второго всего лишь? К тому же, гарантирую, строптивый детеныш нам не поверит.

— Я могу попробовать поколдовать над ним, — нерешительно произнес Один. — Но я не уверен в успехе. Я попробую провести сейд и узнать будущее Локи, но, возможно, Фригг, у тебя это получится лучше.

— Получится, — кивнула царица. — Но я не смогу рассказать вам об увиденном, так что пускай это будет твоя судьба. Всеотец, ты можешь накрыть Локи целительным куполом сна Одина? Быть может, это поможет.

— А лучше еще одновременно с этим попробуй что-нибудь распутать, — хмыкнул Хагалар. — Сам вырастил дитя, сам и разбирайся с ним и его проблемами. А наше дело маленькое — подчиняться приказам великого царя. Но если вы все же решите послушать меня, то я предложу в первую очередь разобраться, какая из четырех душ Локи повреждена. Какая из них связана с памятью? В онд я не верю, слишком уж разнесены дыхание и память. Фюльгья не подходит по понятным причинам, охранять-то тело не от кого… Если только он ее не увидел в одурманенном бреду. Хотя если увидел, то мы можем не копошиться — он все равно умрет, зато, учитывая наши последние договоренности с Хель, поговорить с фюльгией в Хельхейме мы можем в любой момент, так что не стоит печалиться о смерти ребеночка. Вот хама способна покидать тело — это лучший кандидат. Давайте выбьем ее из тела Локи, пусть она исправит его память — ей же не впервой. С хуг я бы лично не связывался — все же связь с общемировым духом опасна. Если возражений нет, то, Эйр, прости, но дальнейшее тебя не касается, оставь нас. Спасибо. Так вот, дорогой мой маг мозга — призови к нам душу Локи — договоримся с ней. А если не можешь, так ведь шаманов у нас достаточно, пусть они разбираются. А услышат что-нибудь неподобающее, так поработаешь с их мозгами и памятью или просто по старинке убьешь. Чувствую себя каким-то чудовищем после беседы со смертной девочкой — как-то даже убийство предлагать не хочется. Но надо. Не зря же именно мне ты поручил свою головную боль, великий Всеотец. Спасти ее — моя прямая обязанность, как и убить, если не будет другого выхода. Только вот я точно найду выход, не будь я величайшим боевым магом!

Бахвальство и показная веселость Хагалара были неуместны, но Фригг не стала спорить, ведь он сейчас, как и много столетий назад, ничего не знал. Даже о том, что, несмотря на все предосторожности, войска во главе с Гринольвом пребывали в полной боевой готовности до последнего часа — никто не верил, что силы тьмы отступили, подарив асгардским воинам всесилие. И даже сейчас, когда провели все возможные исследования и вызвали ученых из поселения — всё равно тревога не оставляла правящую чету, а за новыми воинами круглосуточно следили вороны, позабыв про свои непосредственные обязанности. Локи был серьезной проблемой, но не единственной, и если бы его смерть не несла опасности для Асгарда, то стала бы самым лучшим и простым выходом из создавшегося положения.

Исчезновение правящей верхушки Асгарда и появление постоянного сопровождающего сначала донельзя удивило Беннера, а потом напугало. В первое время казалось, что асгардский двор не занимается ничем серьезным, но раз в одночасье исчезла вся королевская фамилия и их приближенные, а войска привели в боевую готовность, значит, что-то затевается, причем серьезное. Войска мира богов и мертвых поразили Беннера нелепостью. Они состояли по большей части из пехотинцев, не умеющих сражаться верхом на лошади, а прикрывали их лучники на… летающих боевых лодках! Подобные технологии перечеркивали смысл пехотинцев с мечами, топорами и рогатинами. И только познакомившись с лодками поближе, Брюс понял, что они выполняют декоративную функцию, а не боевую.