Чтение онлайн

Когда цепь жизненных событий упрочнилась, отец предложил заняться физическими тренировками во дворце, где много достойных воинов, но Локи настоял на своем и получил разрешение вернуться в поселение. Он боялся себе представить, что ученые натворили без него. А больше всего он боялся, что они ничего не натворили, что все его идеи похоронены, что на деле никому не нужно могущество Асгарда, что поселенцы на словах поддерживали его, потому что он сын Одина, а не потому, что прониклись необходимостью реформ. Это был бы самый большой провал Локи. Хотя, если поразмыслить, провалов в его жизни было предостаточно.

Единственным асом, из-за кого он откладывал немедленный отъезд, была мать, с которой у него установились такие же нежные отношения, как в детстве. Одно ее присутствие вселяло надежду на лучшее, а разговоры тянулись до полуночи. Она понимала его и искренне любила, в отличие от отца, который не был способен на чувства. Какие чувства могут быть у существа, живущего пятнадцать тысяч зим, похоронившего множество жен и детей? Только наследники ему нужны да исполнители. Вынужденный вспоминать и проникаться собственным прошлым Локи все больше думал о родителях, которые раньше казались ему просто данностью. Ему было жаль царицу, лишенную супружеской любви. Отношения родителей всегда были несколько отстраненными, но маленьким детям казалось, что дело в придворном этикете, зато уж в спальне, без слуг и рабов… Но потом дети побывали в родительской спальне, в прекрасных садах и на вершинах гор, куда царская семья ездила без слуг, вчетвером. Там не было никого постороннего, но любви тоже не было. Отец и мать всегда были подчеркнуто вежливы друг с другом, но не проявляли ни малейшей нежности.

— Тебя это не должно тяготить, — сказал как-то Учитель маленькому Локи. — Они воевали за то, чтобы ты и твое поколение познали любовь. Не обесценивай их жертву.

Наверное, именно потому, что многие в последнее время женились по любви, Локи казалось диким то, что он наблюдал у родителей.

В день запланированного отъезда царевич узнал, что Хагалар не просто так не появлялся в его покоях все это время. Оказывается, он давно вернулся в поселение. Локи пришел в ярость — мастер магии на корню уничтожит все прогрессивные идеи, ему только дай волю! Видя его недовольство, но не понимая сути, мать предложила проводить его до поселения, и Локи не отказался — они давно не выезжали верхом, особенно зимой.

Но незадолго до запланированного отъезда пришел отец, что стало для царевича полной неожиданностью.

— Локи, — произнес он торжественно, и эта торжественность могла быть предвестником любой бури, — духи тебе больше не угрожают, но последствия их пребывания ты можешь ощущать даже сейчас. Твоя кровомагия немыслима. Тебе надо учиться ее контролировать, пока ты не натворил бед.

— Хорошо, отец, — кивнул Локи насторожено — Я уже думал об этом.

Он лгал. Он не только не думал, но даже и не собирался думать. Ему хотелось только одного: выжечь из себя чужеродность, роднившую его непонятно с кем, ведь не было известно в девяти мирах существа, у которого магия течет по кровеносным сосудам.

— Ты должен заново овладеть магией и достичь в ней высот. Хагалар поможет тебе.

Локи на мгновение забыл, как дышать. Овладеть новой магией? Таки с Хагаларом? Почитать его как наставника? Да проще перерезать горло маминой фибулой.

— Это приказ, отец? — враз севшим голосом спросил царевич, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

— Что именно? — вскинул брови Один. — Подчинить магию — необходимость в сложившихся обстоятельствах. Что же до кандидатуры Хагалара, то ты прекрасно знаешь, что с тех пор, как ваше с Тором сознание прояснилось, я никогда не выбирал вам наставников. Это делали вы сами.

— Ну да, конечно, — тихо пробормотал Локи, вспоминая. Из шестисот зим, потраченных на учебу, только первые триста наставники были божественными посланниками, избранными Отцом. Когда Локи стукнуло семьсот, то почти по всем предметам они стали с Тором учиться вместе, и наставников действительно подбирали сами. Точнее, выбирали из кандидатур, предложенных Всеотцом, коих оказывалось три или четыре.

— Я вас ни к чему не принуждаю, но ответственность за свой выбор будете нести сами, — так говорил отец не в меру серьезным сыновьям, озабоченным нежданным выбором.

Очередная иллюзия свободы: отцу было все равно, кто из равновеликих мужей будет обучать наследников, но наследникам очень льстило доверие отца. Правда, ошибались они порой кошмарно, но и учились видеть суть аса, а не только оболочку. Сейчас Локи не удивился бы, узнав, что каждое действие любого из наставников было продиктовано Всеотцом, чтобы глупые дети нашли выход из смоделированной ситуации. Хотя если отец действительно правил Девятью Мирами, то ему некогда было заниматься подобными глупостями.

— И каковы же альтернативы? — быстро спросил Локи. — Кто, если не Хагалар?

— Кто, если не Хагалар? — Один задумался. — Я сам могу заняться тобой. Если не побоишься, конечно.

Локи стал лихорадочно соображать. Отец предлагает личное обучение: от таких подарков или подачек — не суть — не отказываются, такой шанс выпадает раз в жизни. Но принять его — означает навсегда распрощаться с мыслями об усовершенствовании Асгарда, ведь придется остаться во дворце, забыть о поселении, забыть обо всем, что стало ему дорого, что составляло часть его самого. Презреть общественное ради личного. Отказаться от тех, кто верил в него, ради того, чтобы обрадовать отца и оказаться достойным сыном, а разве не ради этого, в конечном счете, он затеял промышленную формацию? Не ради доказательства, что его не зря забрали из етунхеймского храма? Вот она — возможность, и делать ничего не надо, только согласиться. Он привык учиться, он дотянется до звезд с помощью отца… и похоронит чаяния всех, кто в него верит. Об этом стоило поразмыслить, прежде чем давать окончательный ответ.

— Если Хагалар внушает тебе отвращение, а я — страх, — по-своему истолковал его внутреннюю борьбу Один, — то можешь выбрать, кого посчитаешь нужным. В поселении много прекрасных магов. Можешь любого из них подвергнуть огромному риску, призвав в наставники, ведь никто, даже я, не представляет, какие возможности скрыты в твоей иномирской силе и насколько она опасна для окружающих. Высокие уровни магии, которые можем дать тебе только мы с Хагаларом, будут тебе недоступны еще лет триста. Основам тебя обучит любая посредственность. Но помни, сын мой: любая посредственность, даже бездарность, мгновенно определит в тебе етуна-полукровку. Пока о твоем происхождении знает только Хагалар, но что будет, когда узнают другие асы?

Локи закусил губу — вот ведь щедрое предложение.

— То есть ты готов оплатить любого, кого я изберу? — уточнил он. Заговаривать о серебре не хотелось, но пришлось, ведь с того злосчастного похода в Ванахейм ничего не изменилось, собственного серебра как не было, так и нет.

— Разумеется, готов, — кивнул Один. — Думай, сын мой. Это важное решение.

Один незаметно усмехнулся, глядя на взъерошенного Локи, напоминающего воробышка. Изберет Хагалара — докажет, что их вражда фальшива. Изберет отца — вернется во дворец, а с ним и Хагалар, которому самое место в Гладсхейме. Никакого другого наставника он не возьмет — слишком боится своей етунской сущности, слишком боится, что о ней узнают посторонние и заклюют. А кто станет наставником — Хагалар или сам Один — неважно. В любом случае старый друг окажется на государственной службе, и жизнь вернется на круги своя, будто не было Бездны-разлучницы. Мальчишка проиграет, да и игра ведется не с ним и не за его жизнь или душу. Прав был Хагалар, когда говорил, что ребенок — лишь средство, а не цель.

Локи испросил дозволения подумать в одиночестве и медленно осел на пол, прогоняя наваждение. Кто угодно, значит, и отец возьмет на себя все расходы. Это мысль. Прав великий царь — до вершин магии ему как до Ванахейма пешком, бесполезно прыгать выше головы, пока бы разобраться, как работать с кровомагией, а в этом вопросе никто не сведущ — ни Хагалар, ни отец никогда не сталкивались с подобным. Да и не нужны ему сейчас высшие уровни магии, для модернизации Асгарда достаточно просто научиться контролировать свои новые силы. О том, что он етун, знает весь фелаг. И молчит. Так почему же не будет молчать новый наставник? Точнее, наставница. Да, это должна быть женщина — потому что женщину легко оплести любовью, дать надежду на счастливое будущее — и женщина будет нема как рыба. К тому же женщина тоньше и лучше чувствует магию — в этом он убедился, когда царица обучала его азам целительной магии. Что там говорил Хагалар? Основные его ветви магии — это огонь, исцеление и иллюзии. После встречи с высшими силами, наверняка, что-нибудь еще прибавилось, но чтобы достичь высот хоть в чем-то, потребуется довольно много зим — за это время он усовершенствует Асгард, мир отверженных перестанет быть отверженным, и он запросто перевезет все разработки вместе с учеными поближе к столице. Вот тогда и придет к отцу — пусть обучит высшим ступеням магии. Так удастся избежать наставничества Хагалара. Отец даже не понял, какую огромную услугу оказал своему воспитаннику. Осталось лишь найти достойных магов в поселении, но это должно быть несложно.