Чтение онлайн

— Девочка моя, поведай блудному мне, что случилось, — попросил Вождь у Отал — своей немолодой протеже.

— Я сама немногое видела, — женщина сладко зевнула и с чувством потянулась, прогоняя остатки сна, — aber ich habe gehort{?}[но слышала]…

Двух минут сжатого пересказа хватило Хагалару, чтобы осознать всю серьезность положения. Для очистки совести он просканировал Ивара изнутри, ни на что особо не надеясь. Ивар был неестественно бледен и совершенно не походил на метавшегося в бреду Локи. Хагалар остался с ним, отослав магов спать. Голова шла кругом от навалившихся разом проблем и предложений. Близился рассвет и появление старшего царевича вместе, а Хагалар все никак не мог решить, что делать дальше: то ли возвращаться во дворец, то ли вызывать Царицу Листиков и прямо сейчас обсуждать международную тайную политику, то ли… То ли явиться к Одину, рассказать обо всем, снять с себя ответственность и пусть горит всё синим пламенем, и поселение в первую очередь со всеми своими политическими играми и мечтами о мировом господстве, а также боеголовками, вирусами и газовыми фонарями, которые отлично сочетаются с цветом этого самого пламени.

Один Всеотец, законный правитель Девятимирья, был вполне доволен происходящим. Верная супруга мягко, но подробно допросила Локи о снах и выяснила, что помнит он их урывками и не воспринимает всерьез, как и многие моменты собственной жизни: потребовалось несколько часов, чтобы расставить по местам многочисленные воспоминания об Асгарде и иномирских походах. Заодно вскрылись отдельные приключения царевича в Бездне, которые по антуражу не относились ни к одному из миров Иггдрасиля. Посторонних частиц в его теле больше не было — по крайней мере, так утверждала Эйр после подробного всестороннего исследования.

— Его высочество очень сильно истощен как физически, так и духовно, — таков был вердикт целительницы. — Несколько дней ему следует правильно питаться и отдыхать, а потом постепенно переходить к тренировкам. Борьба с инородными частицами отняла у него все силы.

В ту же ночь Один пробрался к спящему Локи и вложил в руки слабенький артефакт из Етунхейма — преображение свершилось молниеносно, но даже не разбудило спящего. Несмотря на кровомагию и прочие внутренние изменения, полукровкой Локи остался вместе со всеми преимуществами и недостатками своей истинной природы.

— Что ж, Асгард спасен, пора готовиться к свадьбе, — заявил Один царице перед сном.

— Я попрошу мидгардскую деву помочь мне, — предложила Фригг, не открывая глаз: события последних ночей утомили ее нисколько не меньше, чем Локи.

— Очень хорошо, — кивнул Один. — Пусть Тор развлекает ученого мужа, ты — ученую женщину, а я прослежу за нашими новыми бойцами.

С этого дня Всеотец ни на минуту не оставлял без внимания тренировки воинов, получивших невообразимую силу. Не всегда лично, порой через воронов, но он не спускал с них глаз. Трем магам, бывшим в составе группы смертников, повезло особенно сильно: из посредственностей они превратились в избранных. Их силы были настолько велики, что они боялись ими пользоваться, чтобы не устроить наводнение, извержение вулкана или землетрясение. Один собирался попросить Хагалара заняться новыми дарованиями. Старый друг так хотел найти достойного противника, вот пусть и вырастит, если противники априори не сильнее его, пускай и получили свое могущество не благодаря таланту и долгим тренировкам, а путем всего лишь одного смертельно опасного задания. Не зря в Асгарде считали, что никакие таланты и силы не сравнятся с удачей, полученной от предков — защитники Локи только что подтвердили древнюю премудрость.

Брюс Беннер примерно представлял себе, чем занимается таинственное якобы научное поселение, поэтому тщательно готовился к поездке, собирая небольшой чемоданчик килограмм на пятнадцать из общего багажа в шестьдесят. И пускай поездку пришлось отложить из-за внезапной поломки оборудования, едва устранимой без электричества, но все же к следующему утру багаж был готов и уложен со всем тщанием. С первыми лучами позднего рассвета Тор ворвался в покои, хотя вчера обещал, что придет в середине дня, то есть не раньше трех. Брюс не выспался и забыл спросить, по какому времени они договаривались: по асгардской двенадцатичасовой системе или по нормальной? Тор, не обращая внимания на отчаянно зевающего друга, одним пальцем поднял пятнадцатикилограммовый чемодан и пошел по роскошным, нетопленным галереями, подействовавшим не хуже контрастного душа. Не выспавшийся Беннер во всех подробностях представлял себе беседы о математике уровня начальной школы с целительницами окрестных усадеб, однако Тор расстроил все его планы. Прогуляв по громадному замку, по мнению наручных часов, с четверть часа, они вышли на высокий балкон, покрытый снегом и инеем. Тор одной рукой прижал к себе чемодан, другой вскинул молот и велел хвататься за шею. Брюс, едва держащийся на ногах из-за порывов холодного ветра, настолько не ожидал подобного предложения, что не успел предупредить о большом парне и его мнении насчет передвижения по воздуху.

Тор резко сорвался с места и полетел с сумасшедшей скоростью: холодный воздух рассекал глаза, норовя обморозить все незащищенные одеждой части тела, а за каждый вдох приходилось бороться. Если бы эта изощренная пытка длилась хоть на одну минуту дольше, то авантюра Тора точно закончилась бы гибелью последнего в объятиях Халка. Как впоследствии посчитал Беннер, они летели со скоростью, превышающей сто двадцать миль в час.

— Добираться до поселения по снегу — сплошная мука, — пояснил Тор, опуская стремительно зеленеющего Беннера на снег перед высоким частоколом. — А так добрались с ветерком. Правда, здорово?

Брюс, немного отдышавшись и успокоив бешено колотящееся сердце, решил не устраивать разборки. Сам дурак, что не предупредил о возможных последствиях. Халк еще немного порычал, но все же затих к вящей радости доктора. Брюс поднялся на ноги, опираясь на руку Тора и отряхиваясь. Синий плащ с глубоким капюшоном даже не намок от лежания в снегу.

Частокол с большими резными воротами ничем не напоминал город богов, скорее — средневековую европейскую крепость века эдак тринадцатого или четырнадцатого. И откуда неведомые строители взяли столько больших крепких бревен, если почти все леса в Асгарде сведены? Да и зачем делать деревянные стены, когда вокруг валяется столько надежного и не вспыхивающего от одной спички камня? Внешние стены магическо-научного мира совсем не впечатляли, но Беннер по себе знал, насколько обманчива бывает внешность и первое впечатление, по ней составленное.

Ворота, высотой не менее четырех ярдов, открылись с трудом и скрипом, явив не только пожилых асов в плащах из некрашеной ткани, символизирующих низшее происхождение, но и немыслимую мешанину запахов, прежде надежно удерживаемую магическими бревнами. Беннер пожалел, что не взял с собой противогаз — слишком хорошо знал, что это за немыслимая смесь газов. Пары хлора, азота… боги дорогие, что еще там понамешано?!

— Тор, постой, туда нельзя входить! — Беннер схватил друга за руку до того, как тот двинулся навстречу местным ученым. — Задохнешься.

— Да брось, так только сначала, — отмахнулся Тор, ничего не смыслящий в отравляющих веществах. — Сейчас привыкнешь и не почувствуешь.

— Его высочество совершенно прав, — подобострастно склонился ас, сильно прихрамывающий на правую ногу, — все вредные соединения фильтруются, запах — остаточное неприятное явление, к нему привыкаешь. Но позволь оказать тебе любезность, ученый друг из Мидгарда.

К Беннеру подошел другой невысокий мужчина, чье лицо было полностью скрыто бородой, пышными усами и теплой шапкой. Он сделал пару пассов руками прямо перед носом Брюса: дышать стало тяжелее, зато противный запах исчез.

— Вот и все. Просто немного волшебства, Euer Gnaden{?}[Ваша Милость], — маг поклонился лично Беннеру, чем привел того в настоящее смущение. — Двери научной деревни раскрыты перед тобой, первый смертный муж, благословленный самим Одином.

Брюс ответил столь же искренним, правда, неуклюжим приветствием: за месяц, проведенный во дворце, он привык к тому, что с ним обращаются неизменно вежливо, но снисходительно, а отверженные мгновенно возвели его на пьедестал за неизвестные лично ему заслуги. Это было приятно, хотя и настораживало. Ученые расступились, пропуская его вперед вместе с Тором, и он торжественно вступил на территорию главного научного оплота Асгарда под петушиные крики и гусиные переговоры — в поселении жило много домашнего скота, хотя на улице никого не было видно. Скрипучие ворота за спиной закрылись без малейшего звука, отрезая гостей от бескрайнего горизонта.

За деревянным магическим частоколом оказался обычный средневековый городок с десятками одноэтажных домиков, без господских домов и церквей. Перед домами стояли разноцветные столбы, похожие на информационные, а некоторые дома были украшены стилизованными изображениями овощей, фруктов и животных. Из печных труб и дыр в шиферных, дерновых и соломенных крышах валил дым. Снег с многочисленных дорожек был счищен и представлял собой причудливый калейдоскоп цветов. Больше всего поразило Беннера отсутствие нечистот от людей и скотины. Навоз — главная проблема человечества вплоть до начала двадцатого века — в Асгарде отсутствовал, и если в золотой столице Беннер даже не вспоминал о таких типичных заботах недавнего прошлого, то крепость отверженных слишком сильно напоминала картинки из учебников по истории. Чистота стала приятной неожиданностью, ведь где есть она — там нет инфекций. Люди додумались до стерилизации только в девятнадцатом веке, когда хотя бы операции стали проводить чистыми руками и прокипяченными инструментами. Асы, далеко отставшие от людей почти во всех сферах жизни, о гигиене знали.