Чтение онлайн

А ведь как я гордился своим «аппаратом»! Тем, как ловко я использовал выделение сероводорода. Да если б я не капал, может, он и выделялся бы потише! Как говорили мои ученики в девяностые: «Это — баг, а не фича!»

А ведь можно было бы спокойно смешать и получить раствор сульфида калия.

— Старшие, я понял! Я понял, где ошибка. Теперь я смогу готовить «купоросное масло» намного проще, больше и без риска отравиться самому и отравить всех вокруг. И железо мне для этого не понадобится!

Ну да, я так и видел новую цепочку: раствор сульфида я смешаю с уксуснокислым железом, которой и без меня готовят в огромных количествах. А потом выпавший в осадок сульфид железа промою и начну помешивать в растворе медного купороса. Элементарная реакция обмена, и я получаю нужный мне раствор железного купороса, а сульфид меди остаётся в осадке. Особый цимес в том, сульфид меди наиболее полно окисляется кислородом воздуха до сульфата. Так что я быстро получу из этого осадка медный купорос и снова пущу его в процесс.

Меня захватила красота процесса, понятная только химику. Купорос я оставлю на воздухе, и он за пару недель окислится до сульфата трёхвалентного железа. Тихо и без участия человека. А прокаливая этот сульфат, я получу крепкую серную кислоту и «огарок», состоящий из оксида железа (III). Красота в том, что из этого оксида даже без моего участия уже умеют получить ацетат железа, который снова вернётся в процесс.

Теоретически, у меня почти не будет отходов. Расходуются только гипс, поташ, топливо и уксус[4]. На практике будут потери всех реагентов, но в значительно меньшем количестве. К тому же, я чувствовал, что и тут можно совершенствоваться.

— Значит, теперь у нас будет много этой самой сладости? — резюмировал мой брат.

— Да. Я почти уверен. Если только снова не ошибусь. Предка ведь не всегда сразу получается понять! — на всякий случай «подстелил» соломку' я. — Но я уверен, что сделаю это! Даже если и не с первого раза. Мы теперь эту сладость десятками талантов получать сможем, были бы только ячмень и топливо.

— Это замечательно! — подвёл черту дед. — А то вон как раз наши будущие кредиторы идут!

Приближался новый караван колхов с пленниками. Нет, это были люди не нашей долины, а из племени, что возле озера. Мои дедушки недрогнувшей рукой продолжали тратить выделенные жетоны на освобождение людей, которые даже не нашего рода.

Впрочем, альтруизмом это тоже не было. Взамен «приозёрные» обязались поставлять нам сушеную рыбу, тростник для различных хозяйственных надобностей, дрова и древесину, а также — па-бам — «горючую землю». Я даже не сразу въехал, что это! Оказалось — торф! Да! В Армении — и торф[5]! Я сам в это не с первого раза поверил. Но, кажется, с энергетическим обеспечением наших проектов теперь станет полегче!

Я всегда считал обоих детей Носолома туповатыми. Но догадался о том, почему старики таскали за собой не только меня, но Тиграна — младшего именно он. Сам я долго ломал бы голову. После пира по поводу возвращения родни с уже традиционным пилавом нас обоих отправили спать чуть раньше, чем взрослых. Я удивился, почему так, а он ответил, как само собой очевидное:

— Они решили родом вдвоём править, вот и нас такому же учат!

— Да-а-а?! — удивлённо и недоверчиво переспросил я где-то секунд через двадцать. — А чего ж того ж тогда завтра я с нашими домой поеду, а ты — здесь остаёшься, новых невольников выкупать?

— Так это ж просто! — ответил он, не задумавшись ни на миг. — Ты не один уезжаешь, а с Гайком. И я не один тут буду, а при дедушке! Они расходятся, и нас тоже разводят!

После чего повернулся к стене, натянул одеяло по самые уши и, кажется, заснул. А вот я от этой мысли еще долго не мог заснуть. Нет, не оттого, что брата ко мне «пристёгивают», я и сам хотел создать тандем «детей Ломоносовых». Просто.… Ну, какой из меня вождь рода?

Примерно минут через сорок, когда я уже успокоился и начал впадать в дрёму, он вдруг перевернулся на другой бок, и тихим, но совершенно не сонным голосом сказал:

— Ты, брат, передай там предку благодарность лично от меня! Хорошо он с этим самым крах-ма-лом придумал!

И, прежде чем я успел уточнить что-либо, добавил:

— Сладость — это хорошо! Девки такое любят. К любой подкатить можно будет, сразу не прогонит! А там уж и вином угостить. Под сладкое да крепкое, наверное. Любую уговорить можно!

Тьфу, пропасть! Кто о чём, а братец — о девках! Впрочем, тут же одёрнул я себя, а о чём еще думать парню, которому и пятнадцати пока нет? Небось, он и вдовушкам нашим не отказывал, не то, что я, старый пень.

— Не дадут нам той сласти, брат ты мой Ломоносов! Ты ж видел, у Гайка сразу мешки с серебром в глазах заплясали! Всё у него в дело пойдёт! Вино вкусное — на подарки начальникам, они, небось, тоже любят девок и баб помоложе уговаривать. Оценят. Ну и для пиров, и на продажу. И сласти — тоже на продажу пойдут. Мы их увидим только если пир большой в роду устроят.

— Думаешь? — разочарование в его голосе можно было намазывать на лепёшку, вместо мёда. Или вместо ещё невиданного в этом мире глюкозного сиропа.

— Поправочка! Я в этом — убеждён! И вообще, брат, не о том ты думаешь!

— Как это не о том?! — возмущенно завопил он.

Ну да, действительно, девки да бабы, как я уже отмечал, сейчас как раз — самое то!

— А думать надо про то, что Родина — в опасности! Сам подумай, в прошлом году всего один «чёрный камень» нашли, и то — колхи налетели и Род разграбили, почти уничтожили!

— Мы ж тогда от хвори пострадали! — вскинулся он защищать честь Рода. Ну да, «а то бы мы им — ух, как дали! Если б они нас догнали, конечно…»

— Так и плавка была всего одна! А теперь — четырнадцать. Да ещё и много сласти невиданной, да вина сладкие и крепкие появятся. И денежки… мы ж с тобой хотели повоевать? Так радуйся, теперь вволю навоюемся. За таким призом к нам в долину не только дикие соседи, но и всё войско царя Колхидского!

Он замолк, сражённый этой мыслью, а я задумался: «Интересно, а Гайк с дедом об этом уже тоже сообразили? А староста и глава Долинных? Ведь богатыми им быть непривычно!»

Нет, правильно пословица говорит: «Не жили красиво, незачем и начинать!»

Примечания и сноски к главе 7:

[1] Это одна из версий происхождения названия озера Севан. Вообще-то, официально в то время должно было использоваться древнеперсидское название озера Севан — Гаосравага. Но ведь и Москву неофициально иногда называют Нерезиновой, а Санкт-Петербург — Питером или вообще «культурной столицей». Таки древние жители тех мест могли неофициально называть Севан «Чёрным Ваном».