Чтение онлайн

Богатая торговля, вызвала зависть у других родов.

— Почему мы надрываемся в болотах, собирая руду, рубя камыш или копая торф? — говорили они, — А вся выгода достаётся только роду Еркатов? Это не справедливо! Они договорились, и подняли цены для рода Еркатов на всё — на камыш, дрова, мясо и зерно, соль и торф.

Слушатели возмущенно загомонили. Все они были из рода Еркатов, и потому стояли на их стороне, возмущаясь наглостью их дальних родичей.

— Еркаты немного расстроились, но не воевать же с роднёй, пусть и неразумной. Они смирились и стали платить больше. Однако тем понравилось, и они снова подняли цены, и снова…

Тут уже вместо сдержанного шума раздались гневные выкрики с мест. Кто-то из новых членов рода, кажется, предлагал проучить неразумных оружием.

— Еркаты ответили, и подняли для жадных родичей цену на вещи из стали, сласти и хмельное…

История торговых войн и неизбежного финала — упадка экономики, распрей и всеобщего ослабления, казалось, поразила слушателей до глубины души.

— Сайрат глубоко опечалился, узнав, что случилось, ибо впервые он сталкивался с тем, как жадность заставила родичей вредить, в конечном итоге, самим себе. Он понимал, что если так пойдёт, то скоро злой сосед легко захватит эту страну. Да и император не станет её защищать, ведь от своей распри они делали всё меньше товаров на продажу.

Показалось мне, или на лицах «руководящего трио» появилась тень озабоченности?

— День думал Сайрат Еркат, другой думал… А на третий пришёл он к вождям и Совету Старейшин рода Еркатов и говорит…

В общем, изложил я им вкратце идею «соглашения о разделе продукции». Дескать, с поставщиками камыша договорились в стиле «вам вершки, нам — корешки». И химики Еркатов давали партнёрам все нужные химикаты, чтобы делать бумагу, а сами получали сырьё для производства нужных им уксуса и хмельного.

— Да не такую, как мы сейчас делаем, а тонкую, белую и плотную, много лучше любого папируса

С поставщиками соли договорились о том, что из неё будут делать соду, а затем стекло. И доходы от стекла тоже делили в долях.

— А из торфа тоже что-то новое делали? — опередил рассказ Торопыжка.

— Да, делали лекарство, которое снимало жар и похмелье. Очень оно всем понравилось. И ещё делали фиолетовую краску, яркую, лучше, чем любая наша.

Тут все потрясенно замолчали. Цен на хорошие краски никто не знал, но это было запредельно дорого.

— А потом они пошли в Храм Предков и перед ними поклялись, что будут соблюдать это соглашение и не пытаться урвать долю большую, чем положено.

— Значит, внучек, говоришь, «с соседями делиться надо»? И предки даже предлагают чем? — прокряхтел Гайк, которому, по какой-то непонятной мне причине, два других старца отдали инициативу моего вразумления. — А подумал ли ты о том, надо ли оно нам? Ты сам знаешь, я люблю торговать, люблю богатство… Некоторые считают, что люблю больше, чем надо, кхе-кхе… Только я тебе так скажу: богатство оно жадность не только в близких соседях пробуждает, но и в дальних. Как от них защитимся? И кто защитит?

Ага, понятно теперь, почему выступает он. Если уж жадноватый двоюродный дед говорит, что «нам лишнего не надо!», значит, поводы к тому самые, что ни на есть веские.

— Прости, дедушка. И вы простите, уважаемые. Но мне кажется, что даже одного железа достаточно, чтобы нас хотели подмять под себя все — наш царь, соседи-колхи, колхский царь и даже соратники самого Александра.

— Соратники? — прищурился староста.

— Из того, что я слышал, получается, что у божественного всего одна страсть — война. Воевать он умеет и любит. Всё остальное меркнет перед этим: весёлые пиры с друзьями, беседы с мудрецами, даже деньги — всё это для него лишь средства, чтобы обеспечить войну. Он строит новую Державу, свою, простирающуюся на всю Ойкумену, как это называют греки. И ещё — он хочет, чтобы в этой державе свободно торговали.

Староста, кажется, что-то язвительное хотел высказать, но дед жестом остановил его, а потом показал мне, дескать, продолжай внучек.

— Я не знаю, как привлечь внимание Александра к нам, к небольшой долине на самом краю его Державы. И я пока не понимаю, как делать все эти вещи. Предки, они делятся секретами постепенно. И не от жадности, а потому, что пока моя голова больше не способна понять и выдержать. Но чем больше я умею, тем больше мне открывается. Сами смотрите, совсем недавно мастер Оган бросил нам вызов, потребовав, чтобы мы показали, как плавить сталь и чугун. И вот, у нас уже есть эти новые печи из нового кирпича, мы плавим сталь, а сегодня впервые расплавили и чугун.

Я опустил голову, показывая, что мне самому тяжело, но упрямо, хоть и тихо продолжил:

— Я не ведаю, как пройти между этими жадными драконами и не быть съеденными. Тут вся надежда на вас. Но я твёрдо уверен, что, лишь получив покровительство божественного Александра, мы сможем получить полную безопасность.

— Пройти между жадными драконами, говоришь? — ответил Тигран-старший, немного помолчав. — Эх, молодые, всё бы вам в игру превращать! А ведь мы тут не играем, мы головами рискуем. И не только своими, а всего рода, до последнего человека. Да и разве мы обижаем кого? С озерными честно торгуем, они довольны.

— Это пока. Да и не очень-то довольны, иначе не пожгли бы камыш у колхов. Но вершки их камыша сгорели, корешки мы подгребаем, пока не испортились, а новый камыш — он через сколько лет вырастет? Нам придется к живущим на Севане обращаться. Тем более, что и торфа у них намного больше. Вот там-то такое соглашение и пригодится. Да и соль… Старшие, нам очень не хватает соли, а скоро станет не хватать ещё больше.

— Зачем? Новые печи потребуют?

— И это тоже. Но главное — для войны. Война уже на пороге. А «огненные змеи» и «огненные кувшины» требуют хлоратов. Получать их в больших количествах я научился, но нужны соль и кокс. Или древесный уголь.

Я и правда, научился. Вот, например, при получении бертолетовой соли лимитирующая стадия — получение перманганата. Долго, геморройно и требовало личного участия и надзора. Так я от него отказался. Просто действую на «отработанный» раствор хлорида марганца поташом, выпавший осадок сушит «специально обученная девочка», освоившая только эту одну операцию, но зато освоившая хорошо.

Потом смешиваю этот осадок с расчетным количеством едкого кали и отдаю «бригаде ух», двоим своим подчинённым, тоже химии не обученным. Они это дело прокаливают и обдувают воздухом, получая манганат калия. На этот манганат мы действуем соляной кислотой и возвращаемся в начало цикла[3].

Это резко нарастило производительность, но повторно использовать удавалось только около 80% хлора. А хлор откуда? Правильно — из соли. Да и сера в процессе тоже терялась, а её, как помните, у нас ограниченное количество.

— Война прожорлива, внучек, ничего не поделаешь. И хорошо, когда удаётся платить солью, углём, торфом и трудовым потом. Поверь, это дешевле, чем кровью и жизнями родичей.

Я промолчал. А что было говорить? Умом я эту истину знал куда лучше Тиграна. Но он, в отличие от меня, её выстрадал, теряя друзей и родных, пройдя плен… Да и не свойственно подросткам бояться войны. Поэтому я перевёл разговор на другое.