Чтение онлайн

– Естественно, – пожал плечами он. – И это повторится.

– Никак, я запомнила его номер и набираю по памяти.

– Трогательная конспирация. – Рэй достал ту булочку, что я взяла себе, и помахал ею: – Я это конфискую. Как вышло, что ты так осторожничала, но прокололась на истории поиска?

– Хорошего дня, – скорчила рожу я.

Теперь-то он точно должен был заплатить мне огромные деньги, чтобы узнать, с кем завтракает Хэмиш. Мало того что я вынуждена выслушивать сарказм до восьми утра, так он еще и забрал мою булочку!

– Гуд, доброе утро, – послышался его необычно довольный голос. – Боннер принесла всем булочки, рекомендую попробовать.

Я едва не завыла, роняя голову на руки. Вот и не спалились. Ни разу, сука, не спалились. И ладно бы я что-то сморозила, у меня ведь бывает, но сам Рэй!..

– Он так счастлив, будто с утра кого-то убил, – вздохнула Фелисити, подходя ко мне.

– Скорее всего, так и есть. – Я подвинула к ней пакет. – Вот, возьми.

– Новая кофейня?

– Я приехала слишком рано и решила прогуляться. Нам ведь тоже нужно иногда что-то менять в своей жизни.

– Уна, – наклонилась к моему уху Фелисити, – ты правда рано приехала или просто ночевала на Канэри-Уорф?

У меня внутри все сжалось. Врать ей казалось невыносимым: среди нас всех она, кажется, единственная была хорошим человеком.

– Пожалуйста, не говори никому, – попросила я.

– Что ж, теперь мне хотя бы понятно, откуда такое счастье, – мягко улыбнулась она. – Рада за вас обоих.

– Как твой парень?

– Вернулся в Эмираты на время. Так что пока я свободна, можем даже куда-нибудь выбраться вечером вместе.

– Он подарил тебе что-нибудь на Рождество?

– Он мусульманин, Уна, они не празднуют Рождество.

– Тогда что это за новые бриллианты в ушах?

– Это на Новый год, – засияла она. – Спасибо, что заметила.

Кабинет начал постепенно заполняться людьми, а я наконец погрузилась в свою новую тему. Система щедро сыпала информацией о Маргарет Сонмайер и ее нереально крутом стартапе. Если кратко, она могла с помощью жидкости, из которой состоит кровь, в домашних условиях отслеживать состояние человека. Один прокол – и любой хронически больной пациент может быстро понять, как он там.

Мне пришлось основательно порыться, прежде чем я заметила, откуда такой взрывной рост акций. Если до прошлого месяца мнения в Сети скорее разделялись между «это фантастика, новое слово в медицине» и «это фэнтези, вас обманывают», то теперь все изменилось. Уже ставшие родными боты активно сообщали, что продукт, который пока еще был только в стадии разработки, вот-вот выйдет на рынок. Вопрос пары месяцев. Диагностика перевернется!

Судя по тому, что мне сообщил Рэй, никакого продукта не было. Получалось, в ту самую секунду я была одной из немногих людей в мире, которые понимали, что огромный и очень хорошо проинвестированный стартап – ложь. Вот умели же люди играть по-крупному, как Маргарет!

– Твою мать, как это, нахуй, возможно, – сквозь зубы выдохнул сидящий рядом со мной Гаурав.

Я очнулась от собственной гиперфиксации и вспомнила, что все еще сижу в офисе, вокруг люди и они тоже могут говорить. Секунду назад мы с Маргарет словно находились недалеко друг от друга, и мне дали понаблюдать за ней сквозь стекло из темной неприметной комнаты, а в реальности наш кабинет был большим и светлым. И от этой перемены восприятия я даже заморгала, как от внезапно включенной лампы.

– Что случилось? – повернулась я.

– Ничего, – отмахнулся Гаурав. – Забей, я просто…

Ага, забей. Я подъехала к нему на своем кресле, и прежде, чем он успел свернуть окно, увидела новость о падении какого-то Ранда. Это еще кто…

– Что за скрытность?! – возмутилась я. – Мы же коллеги.

– Я же сказал, забей, – сквозь зубы проговорил Гаурав.

– М-м, мне нельзя совать нос в твои игры? Ладно, – обиженно поморщилась я.

– Не в этом дело, – тут же смягчился он.

Я знала, что с ним делать. Сложила брови домиком, посмотрела со смесью детской обиды и искренней обеспокоенности. Через несколько секунд сомнений он сдался.

– Это странно, – Гаурав подтащил мое кресло еще ближе и стал говорить совсем тихо, – южноафриканский ранд [18] просто рухнул за какие-то пару дней.

– А какое нам дело до южноафриканского ранда? – так же тихо спросила я.

– Это актив развивающегося рынка. Он уже пару лет как постепенно укрепляется, и я не замечал никаких предпосылок к тому, что происходит. То есть… Нет, ранд волатилен [19] , он весь год находился в движении, но все равно не настолько.

Глядя на совершенно растерянное лицо, мне хотелось обнять Гаурава. Плавали, знаем. Я уже была в этом состоянии и отлично помнила свои злость и отчаяние.

– Ты уверен, что не было предпосылок?

– Я сдал годовой отчет по ранду перед Рождеством. Думаешь, не помню, что там было написано?

Мне в голову пришла совершенно дьявольская мысль.

– А ты его один делал? Или как мы сейчас, в команде?

– Ранд? Это личный отчет, я с ним долго возился.

Интересно, а был ли там на самом деле след «Рид солюшнс»? Или я параноила и даже эта армия ботов не могла обрушить целую валюту?

– Скачай его сейчас. Только не открывай из своей папки, скачай заново из системы.

– Уна, что за бред?

– Просто послушай меня.

Гаурав, видимо, решил не спорить с сумасшедшей. Он переключился на внутренний поиск, как я его учила, быстро нашел свой отчет и скачал его.

– Ну вот, все мои графики, все раскладки… – с сомнением протянул он.

Я дождалась, пока он долистает до конца, и с удовольствием заметила, что его лицо вытянулось. Да-да, малыш Гав, я тоже там была! Я тоже это чувствовала!

– Это не мой вывод, – упавшим голосом произнес он. – Я его не писал.

День вышел фантастический: я успела сделать свою работу, выяснить все про Маргарет Сонмайер, успокоить истерящего Гаурава, скататься на ланч на спине необычно веселого Хэмиша и даже съесть булочку, которая мне все же понравилась.

В пять все уже собрались домой. Начало года, как оказалось, было для большинства офисных сотрудников своего рода раскачкой. Ничего крупного не происходило, заявки на отчеты поступали еле-еле. Я пропустила всех вперед и задержалась, ожидая, что первая волна людей в метро немного схлынет и туда хотя бы можно будет втиснуться.