Чтение онлайн

Ульриху едва удаётся удержать равновесие.

Он встаёт напротив меня, теперь уже в защитную стойку.

Окружающие ревут, думая, что мне повезло. Но ярл, стоявший напротив меня, понимает, что увернулся я за счёт куда более высоких, чем у него характеристик.

И он осознаёт, что бой не будет лёгким.

Какое-то время мы кружим друг против друга, пока он не решается на новую атаку. Снова замахнувшись щитом, он пытается отвлечь меня, чтобы нанести точный укол мечом.

Вместо того, чтобы уклониться и закрыться, я сам бью плечом в его щит, вкладывая в удар дополнительную силу.

Воин ухает, щит впечатывается ему в грудь, тем самым прижимая правую руку. Мечом Ульрих пробует меня задеть, но я отвожу неуклюжий замах цзянем.

Пяткой наступаю на стопу мужчины. Тот шипит, делает шаг назад, второй.

Чувствуя его неуверенность, я снова перехватываю меч двумя руками и начинаю рубить его щит.

Ульрих прячет голову за щитом, ожидая удачной возможности. Но её не наступает.

Приподняв голову над кромкой щита, викинг запоздало осознаёт, что я уже замахиваюсь цзянем сверху.

Бах.

Лезвие глубоко вонзается верхнюю часть щита, едва не разрубив тот напополам.

Толпа зрителей ликует. Народу, как и всегда, хочется хлеба и зрелищ.

Хлеба сейчас у каждого в излишке, а вот зрелище… уже обязаны предоставить я и мой противник.

— Ха! — поняв, что я временно оказываюсь безоружен, Ульрих на выдохе совершает укол.

Лишь в последний миг мне удаётся вытащить цзянь из щита и отбить атаку.

Я использую своё преимущество в силе и продолжаю рубить его щит.

С изделием спартанских оружейников подобное не получилось бы, но здесь верны традициям, а значит блокировать удары можно только металлическим умбоном. Остальная же поверхность способна защитить разве что от стрел.

Удар!

И щит Ульриха надрывно скрипит, разлетаясь в щепки.

А я уже атакую ошеломлённого воина.

Он пытается парировать мои удары мечом, но чувствуется, что такой стиль боя ему непривычен. Так что мне легко удаётся отвлечь его и сбить с ног подсечкой.

Дальше удар, и его клинок летит в сторону.

А мой оказывается возле его горла.

— Думаю, исход всём и так ясен, — провозглашает Сокол. — А теперь убей его, ярл Алекс. Имущество Ульриха станет твоим, а его люди станут служить тебе.

Я медлю, и Ульрих это понимает. Рывком он поднимает своё тело, чтобы насадиться на меч. И падает на пол, прижатый силой телекинеза.

— Если ты не убьёшь его, то он станет рабом, а это позор для любого воина, — недовольно заявляет правитель Винланда.

— Лучше убей меня! — хрипит Ульрих. — Я ни за что не пойду в рабы!

— А я говорил, что мне нужен раб? — удивляюсь я, смотря на своего противника, — Я не вижу в них пользы. В соратниках и вассалах? Вполне. Но в рабах? Уж увольте.

— Ярл Алекс, вы нарушаете закон…

— Мне казалось, или после победы я могу делать всё, что захочу с проигравшим? Раз его жизнь теперь в моих руках? — интересуюсь я.

Находясь под пристальным вниманием своих подчинённых, великий Конунг нехотя кивает, явно уже догадываясь, к чему я клоню.

— И раз уж я решаю, как поступить, то и мне же делать Ульриха рабом или нет, — заявляю я во всеуслышание. — Какой толк лишать Винланд хорошего воина перед самим началом войны? Это всё равно что забивать гвозди микроскопом или ковырять землю честным мечом! Вместо этого, ярл Ульрих, желаешь ли ты встать под моё начало? На добровольной основе? И пойти за мной в славный бой?

— Я согласен! — поддавшись моменту, кивает Ульрих, да так и остаётся, склонив голову.

А всё это действо оглашает радостный рёв толпы.

Кажется, воинам пришлась по вкусу альтернатива презренному рабству. И это понятно. Мало кто хочет лишиться всего и вся после одного проигрыша.

А тут появляется такая сочная альтернатива смерти или рабству!

Краем глаза я отслеживаю реакцию Сокола. И по его потемневшему лицу становится очевидно, что он совершенно не рад происходящему.

А вот нечего было выпендриваться!

Сам же выстрелил себе в ногу.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — уже тише произносит Конунг, отмахиваясь от этого вопроса, как от чего-то незначительного. — В таком случае, Винланду повезло, что в него прибыл столь умелый воитель! Я ведь не ошибаюсь, ярл Алекс.

— Нисколько, великий Конунг, — фыркаю я.

— Тогда пора принести клятву верности…

— Неужели у могучей армады викингов Винданда больше не осталось достойных игроков? — не позволяю я закончить предложение Соколу.

Я не мог сейчас встать на колено и принести клятву.

Вот никак не мог! В этот же миг раскроется то, кем я являюсь, и ещё мне повезёт если меня не зарежут здесь и сейчас же.

Просто задавят толпой, а Сокол и глазом не моргнёт на происходящее.

Мне просто необходимо выиграть время.

Хоть как-то. Хоть где-то.

И потому мне приходится идти ва-банк.

— Я больше недели плыл в сторону острова. Оказался в самом эпицентре «Мерзкого шёпота». Прошёл испытание великого Конунга на глазах у всех здесь достойных игроков. И мне никто не предложит и кружки эля? Я, полагаю, могу себе позволить хотя бы ночь отдыха? — усмехаюсь я. — Да и к тому же разве я могу дать клятву, будучи не в самом своём лучшем виде?

Я демонстративно осматриваю свою пыльную и покрытую песком одежду.

Шум резко нарастает в помещении. Воины согласно бурчат на тему лишней спешки.

Из-за чего, хоть и не прямо, но в адрес Конунга явно летят неодобрительные шепотки.

Сокол понимает, что допустил очередной промах, слишком поздно.

Некоторые уже с сомнением смотрят на своего предводителя. Уж как-то подозрительно ведёт себя их правитель сегодня. Неужели сам Сокол чего-то… опасается?!

И, чтобы не усложнять обстановку ещё больше, Сокол нацепляет на лицо добродушную улыбку.

Точно говоря: «А ведь в самом деле»?!

— Действительно! Тащите эль и рабынь! На сегодня и вправду достаточно лишнего официоза! У нас ещё вся ночь впереди! Отпразднуем же достойное пополнение нашей армады! Клятву можно дать и после отдыха! — грохочет Сокол.

И в ответ ему звучит слаженный рёв десяток глоток.

Я же мысленно утираю пот со лба.

Кажется, пронесло. Но вот надолго ли?

Я неторопливо потягиваю эль из кружки, когда ко мне подсаживается Валерьян.