Чтение онлайн

Кайсарн не стал ничего говорить. Он решил доказать мою правоту делом.

– ИСИН. Убрать диктора. Включить трек «Искателям разума», - скомандовал он.

Сообразительный ИСИН не только включил музыку, но и приглушил свет. А Кайсарн, еще раз поцеловав мою руку, положил ее бережно себе на грудь, а сам склонился к моим губам.

Его поцелуй не был похож ни на что, испытанное мною раньше.

Это не было вторжением, как у Гройса, чья страсть обрушивалась, подобно лавине. Не было это и тактичным, но неумолимым исследованием Вейса. Это было… ожидание. И точный ответ.

Его губы коснулись моих с такой осторожностью, словно прикасались к хрупкой пси-нити, готовой порваться. Он не спешил, выдерживая паузу, в которой читал мой мгновенный испуг, мое любопытство, мое робкое желание. И только когда мое собственное тело подалось ему навстречу, он отозвался.

И тогда началось самое невероятное.

Каждый мой вдох, каждое легчайшее движение губ он встречал и отражал с идеальной синхронностью. Я слегка отводила голову, давая себе секунду передышки, — и его губы отступали, но не теряли контакта, мягко скользя по линии моих губ, пока я снова не была готова. Я глубже погружала пальцы в его волосы — и его поцелуй тут же становился настойчивее, но не грубее, а… увереннее, словно черпая силу в моем порыве.

Он не просто целовал меня. Он читал историю моего тела, написанную дрожью и жаром, и тут же писал свою — историю восхищения и полного приятия. Это был разговор без единого слова, где он слышал не только то, что я говорила, но и то, о чем лишь мечтала, сама того не зная.

Когда мы наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, я была пьяна не от страсти, а от осознания этой абсолютной, почти пугающей близости. Я смотрела в его темные глаза, в которых все еще плясали алые искры, и понимала: он знал. Он знал каждое мое ощущение, каждую вспышку чувства, которые только что пронеслись во мне. И в этом знании не было власти — лишь бездонная, нежная благодарность.

– Да, - прошептала я, все еще пытаясь поймать дыхание.
– Особенные.

На его губах расцвела самая искренняя и радостная улыбка, какую я когда-либо видела.

— Это потому, что они только твои, - его голос прозвучал низко и чуть хрипло.
– Когда я касаюсь тебя, все остальное просто исчезает. Остается только твой вкус. Твое дыхание. Музыка твоего сердца. Для меня это… тишина. Самая сладкая тишина во вселенной.

Его слова растаяли в пространстве между нами, и я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди — не боль, а щемящая нежность. Я прикоснулась к его векам, где под тонкой кожей пульсировал тусклый алый свет.

– Покажи мне еще, - попросила я.
– Я хочу не только твои губы. Я хочу… знать, что чувствуешь ты.

Взгляд Кая вспыхнул с новой силой, в нем читалось изумление и жгучее любопытство. Он снова взял мою руку и прижал ее ладонью к своей обнаженной груди, поверх сердца. Под пальцами я ощутила горячую кожу, бешеный ритм его сердца и тот странный, живой жар, что исходил из самой глубины его сущности.

– Тогда закрой глаза, Пери, - прошептал он.
– И слушай.

Его следующий поцелуй был уже не вопросом, а глубоким, медленным ответом. Но на этот раз он вел меня за собой. Его губы двигались в неторопливом, гипнотическом ритме, а его пальцы в это время выписывали нежные узоры на моей шее, вдоль ключицы, едва касаясь кожи в расстегнутом вороте комбинезона. Это было похоже на то, как если бы два разных человека целовали меня одновременно — его рот, полный невысказанных обещаний, и его пальцы, переводящие эти обещания на язык плоти.

Я слегка запрокинула голову, отдаваясь ощущениям. Его губы тут же нашли уязвимую линию моей шеи, и я услышала собственный стон — тихий, прерывистый, рожденный где-то в глубине груди.

Кай отозвался на него глухим, удовлетворенным звуком. Казалось, мое удовольствие было для него физическим облегчением, подтверждением его права быть собой, а не чьим-то эхом.

— Вот так, - его дыхание обожгло мою кожу.
– Не сдерживайся. Твои звуки… они такие же чистые, как и твоя энергия. Они пьянят.

Его руки скользнули к моей спине, прижимая меня ближе, и я ощутила всю твердую длину его тела. Нас разделяла лишь тонкая ткань моего комбинезона и его легких штанов. Он не торопился, его ладони исследовали каждую мышцу, каждый изгиб, словно составляя карту территории, на которую он впервые получил право.

– Ты вся… звучишь, - прошептал он мне в губы, прежде чем снова коснуться их.
– Каждое прикосновение рождает в тебе аккорд. Тихий или громкий, нежный или страстный. Я… я слышу их все.

Он снова поцеловал меня, и на этот раз в его ласке была та самая, обещанная страсть — не поглощающая, как у Гройса, а приглашающая. Он делился ею, как делятся сокровенной тайной, и я отвечала ему тем же, все больше раскрываясь навстречу, все больше доверяя этому странному, идеальному резонансу, в котором наши тела, казалось, нашли один общий ритм.

Мы плыли в этом ритме, и я уже начала забывать, где заканчиваюсь я и начинается он. Но вдруг его губы на моей шее замерли. Не отстраняясь, Кай стал неподвижен, весь превратившись в слух.

– Что-то не так? — прошептала я, чувствуя, как под ладонью участился стук его сердца.

– Нет. Все, как и должно быть, — он медленно выдохнул, и его дыхание снова обожгло мою кожу. — Это побратимы. Они напоминают о себе. Скоро прыжок.

Он оторвался, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде я увидела не желание прекратить, а суровую необходимость.

– Кристалл не переживет прыжка, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала не догадка, а уверенность старого воина, знающего свое оружие. — Пространство мерц-прыжка нестабильно. Оно разобьет Кристалл, как стекло, если не укрепить его сейчас. А когда мы выйдем… осколки вонзятся в нас. И тогда пси-буря неминуема.

Я увидела тень беспомощности в его глазах, которая тут же скрылась под маской долга. Кайсарн не хотел прерывать этот миг, но был вынужден.

– Тогда позови их, Кай, — попросила я мягко, чувствуя, как тревога шевельнулась во мне.

Он не успел ответить. Дверь в гостиную бесшумно отъехала, и в проеме возникли два высоких силуэта. Я приоткрыла глаза и увидела Вейса и Гройса, стоящих на пороге. Ни тени ревности или нетерпения не было в их взглядах — лишь глубокая, почти отеческая нежность к Каю и тихая благодарность ко мне. Они увидели, как преобразился их побратим, «сердце» их триады, в моих объятиях.

– Выглядишь счастливым, брат, — пророкотал Гройс низким голосом. Затем его взгляд обратился ко мне, и в нем вспыхнуло теплое одобрение. — И ты, Пери, цветешь. Жаль вас прерывать, но Вселенную не обманешь. К прыжку нужно готовиться вместе.

– Нам нужен обновленный Кристалл, — добавил Вейсарн ровно. — И чем он будет прочнее, тем безопаснее для всех нас пройдет переход.

– Тогда идите к нам, — просто сказала я. — Но я хочу, чтобы Кай остался со мной.

– Ты не против? — все же спросила я у Кая, и по его глазам, в которых вспыхнули яркие алые искры, поняла, что этот вопрос был лишним. Он был счастлив.