Чтение онлайн

В подполе без сил опустился на корточки прямо у лестницы, и тут же получил удар по многострадальной голове. Запахло огуречным рассолом, хлынувшим за шиворот и на броню, осколки стекла ковырнули щёку, все раны и ранки на моём теле защипало от кислоты. В броник что-то несколько раз слабо стукнуло, и я махнул кулаком во что-то мягкое и лёгкое. Раздался девичий писк, звон бьющейся стеклянной тары, матерщина звонкими голосами, и я остановил движение пальца на спусковом крючке автомата, несомненно, только чудом. Сверху бабахнул разрыв чего-то крупного калибра, возможно, “Сапога”. По полу, который для нас потолок, что-то увесисто грохнуло, дышать стало тяжело от сыпанувшей сверху пыли, и к звонким матерным голосам прибавился мой бас.

Всё оставшееся до темноты время мы сидели в подвале и слушали стрельбу и разрывы снарядов, то утихающие, то разгорающиеся с новой силой. Мне показалось, что стрельба как будто смещалась в сторону леса, но это не точно - в подвале направление звуков всё-таки искажалось. Что происходит наверху мне было совершенно непонятно, потому что перевес Корпуса в силе, опыте и вооружении был, по моему мнению, многократно выше, чем у бандитов и упырей вместе взятых. Тогда почему заглохли гранатомёты? Не слышно пулемётов? Техники? Почему стрельба стала тише? Может, скоро парни пойдут контролить противника? Неразбериха...

К семи часам вечера, если не врали светящиеся стрелки часов, звуки боя стихли совсем. Моя компания состояла, как выяснилось чуть позже из разговора в полной темноте, из девчонки-студентки и её брата. И они за это время реально задолбали меня албанскими вопросами - “когда нас спасут”, “почему так долго”, и “вам не больно?”

Насчёт последнего вопроса всё понятно, если учесть, что запаниковавший пацан навернул меня по башке трёхлитровой банкой огурцов, а девчонка немного потыкала меня в броню маленьким складным ножичком. При этом огребла от меня смачного чапалаха под дых. Не прибил я её только по причине собственной слабости после контузии, темноты и в связи с её малым весом. И теперь мучался от того, что уксус из огурцов разъедал все царапины, ссадины, пораненную руку и рассечённую кожу головы. Не считая сотрясения мозга, естественно, и общего мокрого состояния.

Собственно, когда я так эпично занырнул к ним в подвал, они от резанувшего по глазам света смогли разглядеть только залитого кровищей с головы до ног бородатого амбала с автоматом, и в отчаянии решили подороже продать свои жизни. Они перепутали меня с бандитами, которые убили соседа и увели деду Витю и бабу Машу. Эти одинокие старики приютили у себя осиротевших детей, сбежавших из города во время появления Столба и чудовищ, и спрятали в подполе, когда в деревню ворвались бандиты и начали сгонять людей, как скот, в сельский клуб. Как я понял, это были добрые люди, и брат с сестрой отзывались о них с большой теплотой. Надеюсь, старики обрели покой, а не прыгают теперь на сотрудников Корпуса со стен и крыш.

Так что к ночи я объявил молодёжи свое решение: если до утра не появятся признаки, что бойцы Корпуса собираются вернуться в деревню, то ближе к одиннадцати дня мы выбираемся из подвала самостоятельно. Сидеть среди стеклянных осколков в луже из разбитой консервации долго всё равно не получится. На том и порешили. А пока решали, я кое-как, вслепую, обработал и перевязал рану на руке, а на голову просто положил гемостатическую салфетку. И выгреб из-за шиворота осколки банки и пучок укропа.

Никто за нами не пришел, стрельбы ночью тоже не было, зато появился сильный запах дыма. И он стал усиливаться. Так что к утру я решил не ждать назначенного времени и полез наверх на рассвете. Кое-как отпихнул привалившие люк доски, с благодарностью помянул свой полутора сотенный жим лёжа в частности и спорт в целом. Пролез под куском бывшей шиферной крыши и обозрел окрестности в большую дыру. Никакой вредной фауны в пределах поля зрения не было. Зато улицу затянуло туманом и дымом от горящих руин. Большая часть деревни уже сгорела или догорала, лишь до нашей стороны огонь пока чудом не добрался. Упыри, судя по всему, тоже решили не коптиться и двинули по своим делам. Или, подумалось мне, их всех убили. Но если убили, то почему бойцы не пришли дочистить деревню? А если упыри погнали две полные роты и взвод разведчиков, да при броне и орудиях, то тогда сколько было нечисти? И откуда? И что нам тогда делать? Покрутив стволом во все стороны, я махнул рукой сидящим в подполе детям. Первым полезла наверх студентка, и я хмыкнул, увидев знакомые фиолетовые оттенки в отросших волосах и мелкие гвоздики в ушах. Следом явилась из темноты и белобрысая маковка пацана. Судя по их виду, меня они не узнали, что и не мудрено - я отрастил бороду, постригся под ноль, был грязен и в засохшей крови. Ну и одет уже не в джинсы и толстовку. Сам я решил ничего не говорить, ибо не видел в этом смысла.

Когда мы лезли через заваленный битым кирпичом и досками двор, моё внимание привлекли трупы упырей. Кажется, они ещё больше стали напоминать хищных орангутангов, зубы стали длиннее, челюсти мощнее, а острые когти начинались уже на второй фаланге пальцев. Они что, продолжают мутировать? И сколько, интересно, времени это занимает? Вот, например, каковы звание и календарная выслуга в упырином воинстве вот у этой вот бывшей бабки, чьи лапы уже способны смутить медведя средней величины? А зубы в несколько рядов заставят этого самого медведя жидко обделаться? И если мне это всё не мерещится, а твари и правда развиваются, то у людей как биологического вида наступили серьёзные проблемы. Эпичного, так сказать, масштаба.

– Шустрее, шустрее, молодёжь, валим отсюда!
– шикнул я детям, но они, испуганно косясь на заваленный трупами двор, и без мой команды включили форсаж, только искры из булок летели. И мы рысью рванули к опушке леса, перепрыгивая и обегая тела.

Пробежав до позиций АГСов, мы остановились, оценивая масштаб произошедшей бойни. Поляну покрывали десятки, может сотни расстрелянных упырей. Они валялись так густо, что иногда не было видно травы. Вперемешку с ними - груды гильз, брошенные пустые цинки, трупы наших изорванных бойцов... Сам АГС лежал сбитый на бок, рядом валялись пустые улитки, залитые бордовой и синей кровью. Бронемашин не было, значит, кто-то всё же сумел уйти. Но, блин, откуда же столько упырей?

Я ещё раз внимательно оглядел побоище. Перешедшие на тёмную сторону старики, старухи, бабы да мужики... Или... Меня вдруг озарила догадка. Возможно ли, что все эти упыри - бывшие жители деревни? Их, этих жителей, бандиты загнали в клуб-сельсовет, и потом либо туда как-то залезли упыри и всех перекусали, или люди-нелюди сами закинули к пленникам своих покусанных единоверцев? Ну как вариант? А потом намеренно или после попадания шальной мины в дверь или окна вся эта черноглазая зубастая масса рванула на бойцов Корпуса? Тысяча вёртких быстрых упырей, крепких на рану и абсолютно бесстрашных, само собой, начисто смела пару сотен бойцов, часть из которых уже увязли в бою с бандитами и расстреляли боекомплект...

От этих мыслей, а ещё точнее, от какой-то внутренней уверенности в их правильности, я снова испытал лютую злобу. И пообещал себе, что следующий мой пленник не отделается пулей в задницу. Не-е-ет уж, я его буду долго и со всем старанием разбирать на запчасти, чтобы до райского сада долетели одни только уши, и те с гвоздями.

Потом, немного придя в себя, я решил собрать пустые магазины, потому что у меня осталось при себе всего три штуки. А мне надо ещё не меньше десятка. Когда я нагнулся за одним, рядом раздалось какое-то сипение. Я подпрыгнул на месте, развернулся, но, разглядев внимательнее, опустил ствол. Среди изорванных тел ещё теплилась жизнь. Ну как жизнь... Бывший боец Корпуса, изувеченный, видимо, взрывом, пялился на меня из-под съехавшей каски чёрными глазами без белков. Ног у него не было, как и одной руки, нижняя челюсть тоже почти отсутствовала. На верхней уже успели отрасти два ряда треугольных зубов, снизу зубы торчали в разные стороны. Видимо, боец взорвал гранату, когда всё стало совсем плохо. Или она упала рядом, когда боец уже начал оборачиваться. Или он уже прибежал сюда черноглазым... И при этом то, что от него осталось после побоища, ещё пыталось ко мне ползти. Потрясающая живучесть.

Я хотел сперва застрелить его, но передумал. Зачем шуметь? Поэтому взял валяющуюся рядом с гранатомётом лопату, и со словами “спи спокойно, братуха”, в три удара снес ему голову. Бросил лопату, вздохнул, и сказал испуганно прижавшимся друг к дружке детям:

– Ну что встали, бегом за мной!

И про себя добавил: “А то собакирен жоппен зубирен дер клац-клац”. Развернулся и пошёл широким шагом по дороге, крутя по сторонам головой. Сзади, хлюпая носами, посеменила молодёжь.

Примерно через час-полтора ходьбы за одним из поворотов на нас вышла большая стая колченогих и хромых упырей. Видимо, это были твари, которых не добили после какого-нибудь столкновения. Их более быстрые собратья ушли дальше, а эти очухались, отлежались, снова сбились в кучу и покочевали куда глаза глядят.

Выглядели упыри скверно. На многих одежда была изорвана в клочья, со следами попадания пуль, и висела лохмотьями. Обуви на них тоже не было, зато на лапах были огромные когти. У большинства не хватало конечностей, возможно, оторванных гранатами или крупным калибром, поэтому часть упырей ковыляла на своих двоих, а часть прыгала на том, что оставалось. Хотя их скорость от этого если и снизилась, то не на много.