Чтение онлайн

Нас реально отпускало, и через минуту мы дружно, до слёз хохотали над происшедшим. Особенно когда Маринка, матерясь, выковыривала здоровенным Вовкиным кинжалом шкуру Игорёши из-под ногтей. Да и коньяк оказался просто изумительно хорош.

Когда мы чуть успокоились, Джюс собрался покурить на улицу. Маринка, заговорщицки подмигнув мне, решила составить ему компанию. От этого старый воин вдруг расплылся в совершенно идиотской улыбке и как загипнотизированный шагнул вслед за девушкой в уличную темноту, прихватив с собой автомат. Но это у него сработало на уровне рефлексов, не зависящих от высшей нервной деятельности. Так что за Джюса я был совершенно спокоен. С автоматом на плече и сколопендрой рядом он защищён со всех сторон.

Оставшись одни, мы немного помолчали. Пытаясь заполнить паузу, я не нашел ничего лучшего, чем наполнить рюмки. Совсем чуть-чуть, на понюхать. Алёна отрицательно мотнула головой и мягко улыбнулась, уперев локти на стол и подперев голову руками. Заглянула мне в глаза. Я почувствовал себя школяром на первом свидании и смешался, вдруг ощутив робость. Мелькнула мысль - только бы не облажаться, Господи, только бы не облажаться! Не спугнуть... И когда, наконец, накурится Джюс?!

– А почему Плакса?
– спросила девушка, показав пальчиком на карабин, стоявший у стены.

Я открыл было рот, но смутился и захлопнулся. Вообще-то, изначально я прозвал СКС Краем. То есть, в смысле “Не доводите до Края”, мол, не обижайте нас, маленьких, а то пристрелю. Понятно, что пафосно, но имя Край мне почему-то понравилось. Потом, когда я подшофе демонстрировал свою мужественность и брутальность очередной пьяной симпатии, та вдруг выдала, что “край” по-английски будет “плакать”.

Лицо той подружки уже стёрлось из памяти, а вот ассоциация запомнилась. И когда я покупал очередные несколько пачек патронов по совершенно грабительской цене, мне подумалось, что я “плачу? и пла?чу”. Так карабин и стал Плаксой.

– Ну как-то так случайно, - смешался я, не зная что сказать. Ну не говорить же правду, в самом деле? Тем более сейчас.

Ещё пяток минут я усиленно тужился, выдавливая из себя какие-то умные речи, пытался шутить, о чём-то рассказывать и заполнить внезапную тишину. Девушка молчала, смотрела и улыбалась, свечи отражались в её огромных глазах. Наконец я выдохся и сконфуженно замолчал, поняв, что мои способности обольстителя непонятным образом ушли глубоко в отрицательные значения и начали закапываться вглубь.

Внезапно Алёна пересела ближе и заглянула мне в глаза.

– Уваров, может быть, ты наконец меня поцелуешь?

Я чуть не выронил вилку, которую схватил, чтобы унять беспокойные руки. Положил её на стол. Девушка грациозно пересела мне на колени и обняла за шею. Тут, видимо, и у меня тоже сработали рефлексы, не зависящие от высшей нервной деятельности, поэтому дальше всё пошло куда естественнее. Я обнял её, нежно прижал к себе и поцеловал. А она словно только этого и ждала, прижалась так, словно хотела не обнять, а спрятаться где-то внутри меня. Я целовал её губы, шею, синие глаза и розовые ушки. Вдыхал запах её волос. Наслаждался её чистым дыханием. Она отвечала мне взаимностью, позволяя моим рукам беспрепятственно изучать её молодое упругое тело. И это тело жадно принимало мои ласки, отзывалось со всей страстью. Она была словно маленький потерявшийся котёнок, который внезапно попал в добрые руки, и хотел забраться спасителю под куртку, боясь снова оказаться одному на холодной страшной улице.

Тут скрипнула дверь, и в вагончик ввалился Джюс. Увидев нас, театрально прикрыл руками глаза - “не смотрю не смотрю”, цапнул со стола бутылку коньяка, пару рюмок, недоеденную банку икры и почему-то печёночный паштет из сухпая. Он ему что, дорог как память?! Развернулся, и со словами “мы в процедурную, до утра не ждите”, шагнул за дверь.

Мы с Алёной рассмеялись, я закрыл дверь на щеколду, и, подхватив девушку на руки, понес её к топчану, целуя и прижимая к себе, как драгоценную хрустальную вазу. Какая это, оказывается, роскошь - у нас будет целая ночь вдвоём...

С рассветом, наведя в вагончике порядок, мы пили чай. Алёна включила режим хозяйки, и мне оставалось только сидеть за столом, глядя, как девушка ставит передо мной нехитрый завтрак - наливает в кружку чай, режет колбасу, делает мне бутерброды. Ловя на себе мой взгляд, она улыбалась, и от этого я растекался как горячий парафин. А это, оказывается, приятно, когда за тобой ухаживает такая девушка.

Потом Алёнка скомандовала:

– Тёма, можешь сходить за водой и затопить печку? Я тебе комок постираю. А то, прости, ты после полигона как...
– она запнулась, хотя я понял, что как бомж.
– Запылился немного.

Она улыбнулась, а я смутился, даже потянул носом где-то в районе воротника и подмышки. Мнда, припахиваю, точно. Её это развеселило, смех колокольчиком прозвенел в тишине.

– Тебя это вроде вчера... эээ... сегодня не смущало?
– я постарался, чтобы мой вопрос не прозвучал грубо.

Она отодвинула кружку, внимательно посмотрела на меня. Я понял, что назревает серьёзный разговор и тоже поставил кружку.

– Милый, недавно нам привозили несколько ваших... С бандитами воевали, в засаду, что ли, попали, я не знаю, - она задумчиво глянула в окно.
– Двое умерли, мы не смогли им помочь. Ещё трое в тяжёлом состоянии. И я тогда подумала, - она снова посмотрела на меня, - Испугалась, что вдруг такое и с тобой случится. А я, как дура, всё сижу и пытаюсь изобразить дистанцию какую-то, как будто будет букетно-конфетный период, кафешки, “чтобы узнать друг друга получше”, прогулки под луной, как будто идёт обычная мирная жизнь, и ничего такого, - она повела рукой в сторону окна, где даже сквозь стены и занавеску ощущалась Тьма в виде столба, уходящего ввысь, - не происходит. А оно происходит. Происходит! Вот и решила, что при следующей нашей встрече сразу и скажу тебе, что ты мне нравишься. Сразу понравился, ещё когда Марина меня привела на тот день рождения, чтобы с тобой познакомить.

При этих словах я завис и у меня чуть не выпал последний глаз.

– В смысле привела? С кем знакомить?
– Я отчаянно затупил, боясь поверить услышанному.

– С тобой знакомить, дурачок, - весело расхохоталась блондинка, видя мою отпавшую челюсть.
– Марина сказала, что из всех Пашиных друзей, - при этих словах по её лицу пробежала тень, - ты самый надёжный. И если мне повезёт, и ты на меня западёшь, то лучше и не придумаешь.

Алёнка хитро смотрела на меня, глаза девушки просто светились смехом. Она явно наслаждалась моей растерянностью и эмоциями.

– Вот ведь хитрая мандавошка, - растерянно буркнул я.

– Кто? Я?
– девушка выпрямилась, возмущенно округлила глаза и надула губы.

– Ненене, - я испугался и замахал руками.
– Маринка.

– Зря ты так. Она хорошая. Да ты и сам это знаешь.
– Алёна встала, не слушая ответа, начала убирать со стола и добавила непреклонным тоном: - А пока, милый, сходи ка ты за водой. Заодно и подумаешь, надо ли тебе это.
– Под “этим” она явно подразумевала наши с ней отношения.

– Надо, - я сграбастал её за талию, грубее, чем нужно, прижал к себе. Она пискнула, но тоже обняла меня.
– Надо, - твёрдо повторил, целуя девушку в губы. Она упёрлась мне ладошками в грудь и отодвинулась.

– Ты хорошо подумал?

– Ну ясен пень! В смысле да!

– Ай! Пусти, дурак! За водой иди... Иди.. и...

Все следующие две недели подразделение Варвара работало на прикрытии арты. То есть мы, разумеется. Ну как работало... Арта, в основном стволка, разбирала постройки рядом с нефтезаводом, чтобы на караваны заправщиков с охранением не прыгала со стен всякая нечисть. Со стен то их отстреливать было куда сложнее, да и стволы башенных пулемётов на технике не поднимались вверх под нужными углами. Потом мы подчищали, кое-где сапёры минировали неудобные участки. Патронов всё так же было мало для полномасштабной зачистки города, как, впрочем, и людей. Поэтому мы не особо напрягались. Что нам всем, в общем то было на руку. Зарплата шла, риски профессионально свели к минимуму, в общем, всё тип-топ.