Чтение онлайн

Я что, собственно, хочу выяснить: Сема утверждает, что я – вегетарианец, и, по его словам, ты тоже в курсе и родитель твой Даниилыч – огромный привет ему от меня – даже… Опять смеешься?.. Еще полчаса жизни дополнительной накапало…

– Ира же сама мне про бананы сказала, – вмешался я.

– Слышала?.. Не говорила?.. Отлично!.. Даниилыч на шашлычок приглашает?.. Заеду, если не слиняют старик со старухой к своему Белому морю. Корыту-то каково без них? Скучает, поди, там одно, в Архангельске?.. Ох, врачи запрещают жареное – только пареное… Бананов поесть пока?.. Да не буду я их есть. Пусть лучше расстреляют… Не кусать, а на кружочки порезать? Меленько?.. Это как на пятаки порубать… Остановился… Не буду… Тревожишься за него?.. Поговорить с ним хочешь?.. Дома еще наговоришься… Я пригляжу за ним… Да… Обещаю… Все, платонически целую прямо… в щечку. А ты что подумала?.. Исключено, сейчас моя очередь… Обязательно… Как только, так сразу, договорились… Пока…

– Ну-с, молодой человек, – ехидно произнес Михаил, пряча мобильник в карман, – что ты там насчет моего вегетарианства плел?

Так меня обозвать. Это ж на всю жизнь оскорбление, да еще какое! Лет сто пятьдесят-двести назад за такие вещи на дуэль, понимаешь, вызывали. Но я тебе прощаю. Скажи честно, решил приколоться, да?

– Да, нет.

– «Да» или «нет»?

– Ну как тебе объяснить, Миша? Я-то как раз знал и знаю, что ты – отъявленный мясоед. Но Ира и Даниилыч…

– Опять ты за свое. Даниилыч, тесть твой, на шашлыки меня пригласил. На шаш-лы-ки со свининки-и…

– Значит, они меня разыграли.

– Интересно, как ты себе это представляешь, если еще вчера ты своими глазами видел, как я жевал шаурму?

– Так вот именно!

– Все, завязали с кипячением. Хорошо?

– Ладно, – согласился я.

– Теперь скажи, что ты вчера здесь отчубучил?

– А что?

– Пришел, понимаешь, наплел про Эверета третьего, Артема из реанимации, к которому попал случайно, Красную Шапочку, потом вдруг подскочил, опрокинул шахматы, что-то промямлил в виде диалога и сквозанул наверх с приличной скоростью. А через минут пятнадцать появился вновь. Трали-вали – и пошел с глазами один зеленый, другой на север.

Я, между прочим, всю ночь кувыркался – не мог уснуть. А утречком, дай, думаю, разузнаю про твоего Артема.

– И…

– И, парень… переутомился, похоже, ты. Что-то не так с тобой. Ты не обижайся только, но нервишки стоило бы проверить, ей-богу.

– И ты туда же!

– Куда же?

– Шизоида из меня хотите сделать! Все хотите!

– Ну почему сразу «шизоида»? Переутомление, простое переутомление. Сам же говорил про творческий застой. Вот и…

– А Эверетт откуда?

– Ну я-то почем знаю?

– Да я о нем и не слышал никогда, пока вчера к… к нему… к тебе не пришел.

– Все говорят, что не было никакого Артема, а ты говоришь – был.

Я достал диктофон.

– Видишь, врач-реаниматолог мне передал. Вчера он был пустой, а сейчас заполнен записями до упора – тридцать часов. Я его вчера, можешь смеяться надо мной, Артему дал, когда он попросил.

– А ну, включи-ка, послушаем, – предложил Михаил.

– Да, пожалуйста, – нажал я на «play».

«Даже не знаю, с чего начать, – услышали мы. – Ведь в эту штуку надо постараться вместить быстро убегающую от меня жизнь, которая…»

– Стоп, стоп, стоп! – воскликнул Михаил.

Я остановил воспроизведение.

– Так это твой голос, Сема.

– Мой?

– Немного измененный, но твой.

– Когда? Когда я успел наболтать тридцать часов?! Вчера – пусто, а сегодня – на тебе!

– Допустим. Пусть будет по-твоему. Но тогда ответь на один единственный вопрос: когда твой Артем настрочил столько, если ты ушел отсюда… – Михаил посмотрел на часы, – двадцать часов назад?

– Не знаю, – признался я.

– Вот и я не знаю. Но голос-то твой. Готов на рельсы лечь, как Анна Каренина, – поверь мне. Это безо всякой экспертизы очевидно.

– «Очевидно», как у того польского крестьянина, про которого ты мне вчера рассказывал?

– Нет, все ошибаются, один ты прав.

– А что, разве так не бывает?

– Бывает по-всякому, но…

– А где твои «допуски»? Что ты так уперся в эту долбаную очевидность, в которой еще надо основательно разобраться?

– Правильно, «разобраться». И поэтому, давай, Сема, пойдем по пути наименьшего сопротивления?

– А именно?

– А именно, позвоним к нашему общему знакомому Льву Измайловичу. Может тебе всего-то надо недельку валерьянки какой-нибудь поглотать, чтобы в норму прийти. И если он скажет, что все «ОК», я буду первым, кто поверит в эту…

– «Чушь» ты хотел сказать? Так?

– Совсем не это я хотел сказать. Сема, я тебе как друг…

– Да пошел ты! – сорвался я. – На, жуй свои бананы, вегетарианец! – кинул я ему и быстро пошел, побежал прочь.

– От вегетарианца слышу! – врезалось мне в спину. – Психопат!.. Ему как… – Я свернул за угол и понесся по лестнице вниз к выходу.

40. Мне стало не хватать воздуха. Я задыхался… Задыхался, будто мои легкие заполнились ледяной водой, будто я сам провалился в сковывающую, перехватывающую дух холоднющую H2O.

– Беги! Быстро беги! – явственно услышал я, и ноги мои начали двигаться скорее.

Какая-то сила вытолкнула меня наверх. Я закашлялся, поперхнулся, и в следующий миг изо рта хлынул поток.

– Нажрался, – долетело до меня откуда-то издалека.

– Может человеку плохо, а вы… Мужчина, что с вами? – Кто-то поддержал меня под руку.

– Со… со мной… – открыл я глаза, и новый толчок изнутри вызвал вторую, более мощную струю прозрачной жидкости. – О-о-ох, – простонал я и сделал, наконец, глубокий вдох.

Зрение стало проясняться, и я увидел молодую женщину, поддерживающую меня за руку.

– До лавочки дотянете?

– Спасибо, мне уже лучше, – ответил я ей и сделал несколько шагов.

– Сидите, а я врачей позову.

– А вот этого не надо.

– Почему?

– Долго объяснять. Минутку посижу и поеду домой… Да не смотрите на меня так…

– Давайте тогда я вам такси вызову?

– Ну, если вам не трудно… – согласился я. – Честно, лучше, – скорчил улыбку, больше походящую, видимо, на гримасу.

– У меня такое впечатление, что вы залили в пустой желудок литра три воды.

– У меня тоже… Только в… – осекся я.

41. Когда я вышел из машины у своего дома, то уже был в норме, вроде бы, физически. А в голове чавкала даже не каша – настоящий кисель. За сутки, за какие-то сутки все так перемешалось, что я действительно ощущал себя заблудившимся в «трех соснах».

Казалось, что мои родные и близкие, коллега Мишка, врач-реаниматолог, медсестры и, естественно Артем устроили мне какую-то мистификацию, жестоко разыграли меня. Но в сумме это не укладывалось ни в какие логические объяснения. Ошибся-то этажом я. К тому же многие задействованные лица не знали друг друга. А Артем просто испарился. И запись на диктофоне, моим голосом, по заверению Михаила.