Чтение онлайн

– Саня! – позвал Макс. – Саня! – Он оглянулся и увидел безжизненно распластавшееся тело сослуживца с разорванным животом.

– Блядь! Блядь! Блядь! – забил кулаком по грязи в истерике Макс. – Ну, держитесь! – Он подскочил на ноги и ринулся в сторону, где засели повстанцы. – Вашу мать! – бежал, не разбирая дороги. – «Только не останавливаться! Только не останавливаться!» – кричало все в нем.

На его пути из кустов выскочил ошарашенный боевик. Макс сбил его с ног. Нет, просто снес всей массой своего тела, помноженной на скорость. Тот отлетел, ударился о дерево. Вскрикнул. Замолк. Где-то справа бумкнул миномет.

«За что?! Мы же с мирной миссией!»

Через две минуты он выскочил на островок.

– Ну, здорово! – окликнул Макс трех «совимбовцев», копошащихся у миномета, и, не раздумывая, полоснул по ним двумя длинными очередями. – Писец! – Он споткнулся и сходу налетел на корчащегося повстанца. Тот судорожно схватил его за ногу. – А ну! – Макс приставил к кисти дуло автомата и отстрелил ее.

Сзади и впереди слышались приближающиеся, шлепающие по воде шаги, а силы были на исходе.

Он успел отползти метров на тридцать и погрузился по уши в болото у двух деревьев, когда на островок выскочили двое, потом еще человек десять. Осмотрев трупы соплеменников и быстро посовещавшись, они разделились по двое. Внимательно осматривая все вокруг, начали медленно расходиться в разные стороны. Один прошел так близко, что Макс из-за корней, свешивающихся в воду, разглядел вырезанный на прикладе АКМа витиеватый орнамент.

Пошарив минут двадцать, повстанцы снова сошлись на островке, разобрали миномет, забрали трупы и медленно удалились. Вскоре все стихло.

4. Смеркалось. Сквозь одинокие деревья на небе просвечивали звезды. Они смотрели на вылезшего на уже известный островок грязного, мокрого, трясущегося от нервного перенапряжения и усталости молодого мужчину безучастно. За свои миллиарды лет существования они видели много чего, и судьба этой искорки жизни была похожа на массу других, ярко вспыхивающих и моментально гаснущих раньше времени.

«Нам что, места на Земле не хватает?» – подумал, почти засыпая, Макс. И вдруг всплыл диалог пленного казака и мальчишки из кинофильма «Чапаев»:

«Дядя, а за что люди убивают друг друга?» – спрашивал мальчик.

«За жизнь. Всем лучшей жизни хочется», – отвечал казак.

– Лучшая жизнь… Скотство…

5. Они шли часа два. Болото с одиноко стоящими деревьями сменилось густым лесом, лес через какое-то время поредел, и, наконец, невдалеке послышался шум работающего автомобильного мотора.

Немногочисленная группа вынырнула на открытую местность. Солнце ослепительно ударило Максу в глаза. Он на несколько секунд зажмурился, а когда открыл веки, его уже опустили на землю. Два бойца лихо подхватили под руки и поволокли к старенькому джипу, издававшему чахоточные звуки.

6. Спокойно кинув пленника назад, вся команда набилась в машину. Один из боевиков уселся прямо на Макса. Двигатель взревел, и джип с натугой тронулся с места по какой-то узкой, совершенно неровной так называемой дороге.

Это Макс почти сразу же ощутил на себе. Задок автомобиля, встречаясь с очередной ямой, ухал вниз. Тело Макса и тело сидящего на нем подлетали вверх, а потом следовал двойной удар – пленника о непокрытое ничем железное днище и чернокожего о пленника. Иногда два удара совпадали, и тогда «приятные» ощущения от такой езды учетверялись. Но это никого не интересовало. Компания лениво перекидывалась репликами.

7. Когда солнце начало клониться к закату, джип въехал в какой-то поселок. Макс услышал множество человеческих голосов, перекликавшимися с сидящими в машине. Пахнуло дымком, ноздри обжег запах жареного мяса и вареного риса.

Наконец они остановились. Бойцы покинули поднадоевшее транспортное средство. Первая звездочка подмигнула Максу. Вдруг на нее наползла черная туча – не туча, а чья-то голова. Показалась другая, третья, четвертая, пятая… Над ними еще и еще. Головы шумели. Несколько рук тыкали лежащее тело пальцами, видимо, так изучая объект.

Макс приподнял голову:

– Гав! Гав! Гав! – сорвался он и резко откинулся, сильно ударившись затылком о днище.

Раздался дружный смех, как реакция замещения от неожиданного испуга. Кто-то крикнул. Послышались шлепки десятков босых ног о землю. Четыре сильные руки подхватили Макса и резким рывком вытащили из джипа. Попытались поставить на ноги. Но тело так затекло, что он сразу начал валиться набок.

Поволокли. Носок ботинка больно ударился о какой-то выступ. Бум – искры из глаз. Еще раз бум.

8. Скрипнула дверь какого-то сарая. Макса развязали и закинули внутрь. Стало полегче. Нет, он ощутил почти блаженство. Как мало нужно человеку для счастья. Дверь захлопнулась. Скрипнул засов…

«Ну, как тебе новое жилище? Квартирка что надо, со всеми удобствами. Жаль, что казенная. Да и поселился ты здесь ненадолго – наверно до утра. Ночью все спать хотят. Какое тут шоу? А завтра при большом скоплении народа…

– Покупайте билетики! Услаждающие слух вопли белого! Выколотые глаза! Отрубленные руки! Море крови! Мольбы о пощаде!.. Присутствие беременных и детей приветствуется!..

Проходите, мэм. Вам, будущей матери, отведено место в первом ряду. Малыш, иди тоже в первый ряд, а то из-за дяденькиных голов тебе плохо будет видно. Дедушка, вы во второй – мы уважаем старость».

Макса эта картинка даже развеселила.

«Какой великий юморист погибает, блин!»

Внутри воцарялось необычное спокойствие. А откуда-то, будто из бездны, донеслось могучее:

«Все будет хорошо-о!..»

– Ну, это вряд ли, – ухмыльнулся Макс и свернулся калачиком.

9. Я поднимался на лифте один на четвертый этаж районной больницы, чтобы навестить своего хорошего знакомого.

Из его поджелудочной железы недавно удалили приличных размеров каменюку. И он успешно шел на поправку, клянясь уже в который раз соблюдать диету всю оставшуюся жизнь. В это слабо верилось, потому что люди устроены в большинстве своем так, что стоит миновать опасности, как они берутся за старое, мгновенно забыв или стараясь таким образом забыть прошедшие невзгоды.

Мой знакомый был чревоугодником до мозга костей. Еда, вкусная, разнообразная и в большом количестве была его страстью и вдохновением. Причем вдохновение его посещало именно в моменты наивысшего накала специфической страсти.

И что ж, идеи так и сыпались из него по мере того, как пустел стол. И вот когда он отправлял в желудок последний глоток пива (а он очень любил пиво), то иссякали и идеи.

Разочарую тех, кто уже представил себе портрет этакого чрезмерно упитанного или даже толстого, обрюзгшего, лысеющего мужчины средних лет, естественно с заплывшими поросячьими глазками и отдышкой. В смысле средних лет вы угадали, а в остальном все в точности до наоборот: высок, строен, жилист, с в меру развитой мускулатурой и очень подвижен – просто стайер со скоростью спринтера.