Чтение онлайн

ЕСЛИ ПЕРЕСТАТЬ СОБИРАТЬ БЛЕСТЯЩИЕ МОНЕТКИ… (М-12, стр. 71)

СОН ПРО ВНЕШНИЙ ГЛАЗ. (С-18, стр. 81)

С-15.

Два огромных зверя кусают друг друга за хвосты. Они оба зеленые, громадные; у одного золотистые (оранжевые?) глаза; у другого лица как бы не существует.

Долго, топчась на месте, они жуют друг другу хвосты.

Потом начинают толкаться мордами.

Потом у них вырастают пасти, становятся длинными, как у крокодилов, и они кусают друг друга за нижние челюсти.

А я - маленькая - прячусь где-то рядом, я сижу в земле, и они постепенно ко мне приближаются. Я боюсь. Лапы их топчутся так близко, что я зажмуриваюсь. И одна лапа - бах!
– наступает на меня.

Темнота.

И я вижу, как зеленой искоркой прохожу по лапе, внутри, по сплетению артерий, вхожу к нему в живот и растворяюсь. Я заполняю зверя изнутри, я становлюсь им, то есть ею, теперь я знаю - это самка. Я вхожу во владение мускулами и топчусь, и вижу оранжевые глаза другого…

МЕЗОЗОЙСКАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ. (И-27, стр. 105)

С-16.

Геббельс пришел ко мне и говорит: “Чувак, выходи за меня”. Я достал говномет и выстрелил ему в рыло. Меня пытают в гестапо. Я, оказывается, польский разведчик - Ежи Валенса.

Юрмала. Берег Балтики. Подводная лодка. Капитан - Суворов Александр Васильевич машет мне рукой. Слышу за спиной “Фая”.

Геббельс дает отмашку. Качусь по песку. Мертвый Паулс поет какую-то мелодию. Режиссер кричит “Стоп”.

Больница. Я совокупляюсь с санитаркой. Поллюция.

ПРОКЛЯТЫЙ ДОКТОР ЗЕММЕЛЬВЕЙС (И-32, стр. 113)

С-17.

С моим мужем мы приходим в огромное здание. Одеты скромно и очень опрятно. Посреди зала - стол, там сидит какой-то огромный и рыхлый человек. Мы останавливаемся и кланяемся ему до земли. Видно, что мы ему неприятны. “Ну?” - спрашивает он.

–  Да вот, - говорит мой муж, - Вы нам извините, что мы к вам обращаемся. Мы сами люди не местные… - Он уже совсем опускает голову и бормочет в пол.
– Разрешите жениться…

–  Вчера познакомились?
– вопрошает туша.

–  Уже год, - быстро отвечает муж.

–  Значит, в грехе жили, - морщится оно.
– Ну, люди не местные, у вас прописка-то есть?

–  Временная, - муж подает документы.

–  А жениться хотите постоянно? Неувязочка.

Мы молчим, подавленные его правотой. Я боюсь.

–  Ладно, - наконец выскрипывает чудище (я не смотрю на него, и мне кажется, что у него три головы).
– Регистрирую брак. Вас как зовут?

–  Я - Михаил, - говорит муж.

–  Я - Светлана, - говорю я.

–  Вы теперь не я и я. Вы теперь мы!

–  Понимаем, - мы быстро-быстро кланяемся и пятимся назад.
– Понимаем: мы теперь вы…

Тут сзади раздается грохот, свист, крики, мы оборачиваемся: там стол размером с площадь, конца-краю не видно, и там справляют нашу свадьбу. Они орут: “Лук да морковь - совет да любовь!” - и кидают в нас луком и морковкой. Скоро их вырастает гора, и я понимаю, что мне всё это нужно будет чистить… Мне становится совсем худо, я сжимаю зубы и просыпаюсь.

ЭТЮД О НЕПОСРЕДСТВЕНОМ САМОВЫРАЖЕНИИ. (Д-13 стр. 32)

С-18.

Мама подарила мне внешний глаз, она это так называет, хотя я не очень понимаю, что это такое. Помню, что он круглый и всё время смотрит. Я бегу во двор и закапываю его в песочницу. Тут приходит мама и говорит, чтобы я его немедленно вырыл. Я не хочу, пытаюсь убежать, но мне очень трудно двигаться, и она меня ловит и держит. Вместе мы откапываем этот глаз, и она всучивает его мне, я понимаю: мамин подарок, иду, сжимая его, и ничего не вижу из-за слез…

ГОВОРИЛА В ДЕТСТВЕ МАМА МНЕ И БРАТИКУ… (К-21, стр. 48)

С-19.

По огромной площади какого-то города прогуливаются люди. Это похоже на праздник. Все как бы гуляют и одновременно чего-то ждут. Я тоже гуляю по площади. Гуляю. Гуляю. Жду. Людей становится всё больше, так что даже трудно ходить.

Внезапно по краям площади начинают работать с жутким ревом комбайны или трактора, что-то вроде огромных снегоуборочных машин. Такими щитами они сдвигают людей к середине, утрамбовывают в толпу. Площадь становится маленькой, мне даже кажется, что это - комната.

Откуда-то начинает звучать громкий голос, читающий что-то вроде праздничной речи. По-моему, он просто всё время повторяет: “Да здравствует общее дело, ура! Да здравствует общее дело, ура!” Появляется какой-то ритм. В этом ритме я начинаю пританцовывать и оглядываться. Мои соседи заняты кто чем. Стоит дядька с длиннющими усами и двигает ими: одним обнимает свою подружку, второй (когда он двигает носом и губой) тайком лазает по ее жакету. Дети с жуткой скоростью меняются жеваными жвачками. Девушка снимает с шеи медальон, раскрывает, начинает рассматривать: там аккуратно перевязаны пряди волос (наподобие набора маленьких катушек с нитками): жесткие черные, курчавые рыжие, хлипкие седые…

Я не понимаю: чего они отвлекаются, мы же открываем памятник общему делу. Меня уже всего крутит от этого ритма, а соседи спокойны, как будто привыкли.

И вот посередине площади или комнаты я вижу фигуру, накрытую брезентом. Я знаю, что это - памятник общему делу. Подходят служители, стаскивают с памятника брезент. Там стоит дракон, только он не каменный, а живой. Тут же он начинает жевать тех, кто стоит поближе. Но никто не кричит, даже не волнуется, все улыбаются, как будто так и надо. Многие, перед тем как их жуют, целуют дракона в морду. Он сияет улыбкой, все смеются и улыбаются. Меня трясет дрожь.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ СЕРИАЛ “КОШМАРЫ АЛЕКСАНДРА БОРИСОВИЧА”. (С-9, стр. 76)

С-20.

В комнате накрыт шикарный стол. Я сижу возле него верхом на теленке. Теленок жует скатерть с угла, медленно поглощая ее вместе с блюдами. Я пытаюсь его отпихнуть от стола, не для того чтобы прогнать, а чтобы показать ему, что можно есть сами кушанья, без скатерти, но он мычит, не выпуская скатерти изо рта. И я понимаю, что если он уже взялся с одной стороны, то фиг его собьешь с дороги.