Чтение онлайн

О ф и ц и а н т (подходя): Курочка... в соевом соусе, по-тайски.

Ставит перед Алексом, уходит. Лоб Алекса покрывается мелкими каплями пота.

Темнота.

В темноте зеленели листья. Некоторые были просвечены фонарем и казались ярко-серыми. Под фонарями, дыша весенним воздухом, шли люди с детьми и мусорными ведрами. Им навстречу шли люди без детей и с пустыми ведрами. Дети бегали и пытались поймать мусорного котенка, чтобы помучить и напоить молоком.

Медленно поднимался месяц.

Создатель бомбы просматривал папку с надписью “Лотерея Справедливость”.

Все становилось ясно. Он сам виноват. Те десять дней, пока он жил у Алекса, его расслабили; он опьянел от неожиданного уюта, опьянел от Алекса, как стареющие родители пьянеют от своих молодых детей и внуков.

У Алекса было лицо тридцатилетнего вундеркинда. Он все понимал и оставался при этом ребенком. Обаятельным, бестолковым, циничным. По ночам Алекс разговаривал во сне, жаловался в международный суд и сбрасывал с себя одеяло.

Создатель бомбы шел в комнату Алекса, укрывал его. “Восторжествует?” — кричал Алекс, дрыгая ногами. “Восторжествует...” — тихо обещал Создатель бомбы и смотрел, как Алекс, успокоившись, улыбается, поворачивается на бок и укладывает ладонь под щеку.

Почему бы Алексу не жениться, не стать отцом, думал Владимир Юльевич, возвращаясь в детскую, и чувствовал во рту кисловатый привкус зависти.

В один вечер, когда они сидели на кухне, пили чай и вспоминали детство и больницы, Владимир Юльевич вдруг рассказал Алексу о своем увечье. Неожиданно для себя, быстро, сухими медицинскими словами.

Да, на производственной практике, в лаборатории. Да, несчастный случай. Да, врачам не удалось сохранить ему... Да, у него не может быть семьи... Да, поэтому сразу после окончания аспирантуры он бежал из Питера, с направлением в Ташкент в кармане пахнущего химчисткой пиджака...

Создатель бомбы закрыл лицо руками. “Зачем я ему это рассказал?” — думал Владимир Юльевич.

Алекс, уже довольно пьяный, сидел и испуганно хлопал глазами. Обаятельный, бестолковый Алекс. Его сюрреалистический сын.

Нет, Алекс, конечно, не причастен. Наоборот, от Алекса он узнал немало интересного о Лотерее. Рассказ Митры о вирусах, например. Особенно заинтересовал этот Билл. Бывший психолог? Интересно... Значит, говорите, бывший? На следующий день Создатель бомбы уже выходил из интернет-кафе, возбужденно потирая руки. Экс-психолог “наследил” на нескольких научных сайтах. Была даже вывешена одна его статья.

Исследователь измененных состояний сознания. Однако!

Так же, через Алекса, Владимир Юльевич установил, с какого времени Билл поселился в Ташкенте. Полгода назад. Сопоставил. Все сходилось. С этого времени он чувствует слежку.

Боковым зрением он постоянно чувствовал силуэт, идущий за ним, по его следам, по его тени, по его дыханью. “Почему они ходят кругами? Для чего вся эта Лотерея?” — спрашивал себя ученый, ворочаясь в своей бетонной берлоге. Иногда ему становилось страшно, он включал свет и радио. Из радио текла хрипловатая узбекская песня. “У этого народа даже песни, как у наказанных детей”, — думал Владимир Юльевич, чувствуя, что он не прав...

Иногда, в полночь, приходили нищие дети.

Он перестал их бояться. Он оставлял им за дверью хлеб и черные волокна мяса.

...Как же он мог так оплошать с этой Соат? Теперь Билл может так же, как и он, наблюдать весь эксперимент...

Правда, это произошло до того, как он вышел на Билла. Но ведь он же и тогда уже знал, что вся эта странная Лотерея затеяна совсем не ради справедливости...

Хотя какие-то неизвестные в уравнении с Лотереей все еще оставались. Сегодня в автобусе... Два старика с лицами, вылепленными из воска и бараньего жира, обсуждали новость. Где-то в области нашли дома мертвым одного большого начальника. Говорили, он имел привычку бить подчиненных, а также вымогать такие суммы, “что нули на странице не поместятся”. И вроде на лбу у мертвеца было вырезано ножиком Адолат, то есть “справедливость”...

...а несколько стоявших рядом пассажиров стали кивать и говорить, что у них в районе недавно тоже похожий случай был, только на лбу ничего не резали, а просто записку, как культурные люди, оставили. “Справедливость”.

Что-то сгущалось в городе. Сегодня, по дороге на Спецобъект, у него трижды спросили документы. Милиционеры говорили с ним шепотом и смотрели тихими эмалированными глазами.

Гульба скоробогача взвинтила цены на гейш

Ташкент — город слухов. Маленькие горбатые бабочки. Город шелушится ими, как чешуйками кожи.

Их не пускают в газеты, гоняются за ними всей редакцией, пытаясь прихлопнуть. Напрасно. Слухи собирают пыльцу с губ и опыляют кожаный цветок уха. Лепятся на столбы и двери. Оседают на стенках остановок. На растрескавшихся внутренностях телефонных будок.

В отличие от объявлений, способных подниматься в небо и даже склеиваться в особое облако, слухи редко летают выше ртов и ушей. Их любимая высота — уровень бедер. Здесь они устраивают настоящие воздушные парады, выполняя на своих волосатых крыльях то бочку, то мертвую петлю.

А вот и Алекс.

От него утром ушла женщина. Ушла, когда он спал.

Напоследок сделала одну странную вещь. Кто-то ей помогал, конечно.

Когда он зашел в ванную...

Все цветы были вытащены из ваз и брошены в пустую ванну. Все цветы, которые Соат дарила ему. Огромной разноцветной кучей.

Поверх всех этих стеблей и лепестков лежала дохлая собака.

“Тут его, конечно, вытравило”, — кружились около идущего Алекса бабочки. “Хи-хи”. — “А откуда он узнал, что кто-то ей помогал?” — “Глина, следы мужской обуви в коридоре”. — “Хи-хи-хи. В Ташкенте появилась новая услуга — доставка дохлых собак на дом. Надо будет сказать об этом Объявлениям. А то они со своим массажем и потерей бедер совсем от жизни отстали...”.

Алекс шел, отмахиваясь от этих капустниц, лимонниц, стеклянниц; его мутило. Вчера, вернувшись после разговора с Биллом, он долго и безрадостно пил. Потом ему захотелось послушать любимую кассету со смехом. Он достал ее, рассыпав все остальные, поставил и вздрогнул. Вместо смеха — кто-то плакал. Несколько голосов — плакало. Вытащил, проверил: нет, та же самая кассета. Включил: снова плач.

Цветы. Мертвая собака. Зачем?

В ушах шумели маленькие крылья.

Район бывшего метро Горького светился и кипел торговлей.