Чтение онлайн

Все на китайском. Она не могла прочесть ни слова.

Но Лян мог.

Нужно показать документ ему. Но как? Днем опасно, кто-то может увидеть.

Значит, ночью.

Когда все уснут, она зажжет свечу.

Глава 15. Ночная встреча

На подоконнике горела свеча — золотой огонек отражался в темном стекле. Виктория достала документ из-под подушки. Сердце колотилось, ладони были липкими от пота. Спрятав бумагу в складках шали, она направилась к двери.

На полпути остановилась, взглянула на себя в зеркало. Поправила выбившуюся прядь у виска. Пощипала щеки, чтобы придать им румянца.

— Что ты делаешь? — спросила она у своего отражения. — Прихорашиваешься как девица перед свиданием, хотя всего лишь нужно передать документ?

Но от правды было некуда деться. Да, она хочет спасти двадцать женщин. Но не только… Еще она хочет увидетьего. Услышать голос. Снова ощутить то странное тепло, возникшее, когда он смотрел на нее...

— Вот дура! — Виктория отвернулась от зеркала и вышла за дверь.

Ночь была темной, тусклый серп луны едва проглядывал сквозь облака. Виктория дошла до каменного льва, прислонилась к нему плечом и стала ждать.

Вдалеке залаяла собака — раз, другой. Виктория прислушивалась к каждому звуку, вглядываясь в ночную мглу. Воздух казался все холоднее. Она обхватила себя руками, кутаясь в шаль.

И тут на стене дрогнула тень. Черная фигура поднялась над краем и легко спрыгнула на траву. Ни шороха, ни звука.

Это был Лян.

— Вы звали? Что-то случилось? — спросил он, приблизившись к ней.

Виктория достала из-под шали документ.

— Вот. Нашла в его кабинете. Подумала, это может быть важно.

Лян взял бумагу, развернул.

— Нужно подсветить. Здесь есть место, где нас не увидят из окон?

— Идемте.

Она повела его к скамейке, спрятанной за высокими кустами — уголок, куда сама иногда сбегала от удушающей атмосферы дома.

Оказавшись за ширмой листвы, Лян достал из поясного мешочка огниво и огарок свечи. Несколько ударов — искра — и свеча вспыхнула. Свет не яркий, но достаточный для чтения в темноте.

Виктория села рядом. Скамья была небольшой — их плечи почти соприкасались, и она остро осознавала эту близость.

Лян склонился над документом.

— Договор аренды, — пояснил он. — Склад. Место называется... — он вгляделся в иероглифы, — деревня Цаоду. Это в тридцати ли к северу отсюда, в устье Янцзы.

Виктория стиснула край скамьи.

— Думаете, это тот самый склад?

— Цель аренды: «временное хранение товара перед отправкой». Здесь еще упоминаются лодки. «Обеспечить беспрепятственный доступ к причалу».

Лян откинулся на спинку скамьи.

— Они планируют переправить женщин по Янцзы прямо на корабль, — с горечью сказал он. — Умно. Очень умно. Не через городские ворота, где стража может задать вопросы. По реке, ночью, тихо и незаметно.

Он сложил документ, аккуратно разгладил складки.

— Это то, что нам было нужно. Теперь я знаю, куда он привезет женщин.

— И что вы будете делать?

— Поеду туда. Разведаю местность, найду склад, посмотрю, сколько там охраны. Когда он привезет женщин — мы будем готовы.

— Я хочу вам помочь.

Лян покачал головой:

— Вы и так помогли. Больше, чем можно было ожидать.

Он протянул ей документ.

— Верните в кабинет. Положите точно так же, как он лежал. Если ваш муж обнаружит, что кто-то трогал его бумаги...

Он не закончил фразу, но Виктория понимала. Если Ричард заметит — ей конец.

Ляну следовало уйти — его могли увидеть в любую секунду. Но он медлил, сидя рядом на скамье, словно что-то невидимое удерживало его на месте.

Виктория украдкой поглядывала на его профиль. Высокие скулы придавали лицу суровую чеканность. Отблески свечи окрашивали кожу в медовые тона. Выбритый лоб казался еще выше, подчеркивая линию нахмуренных бровей.

Что-то тревожило его, что-то глубокое, личное. И внезапно Виктория осознала — она хочет понять, какая сила толкает его на этот путь.

— Могу я спросить? — тихо заговорила она.

— Да, — Лян повернулся к ней.

— Почему вы это делаете? Рискуете ради... чужих женщин, которых никогда не видели?

Лян долго не отвечал, и Виктория упрекнула себя за излишнее любопытство.

— У меня была сестра-близнец, — наконец произнес он, глядя в темноту перед собой. — Мэйхуа. Цветок сливы. В детстве мы были неразлучны. Она родилась первой, поэтому всегда заступалась за меня — даже когда я не просил.

Он сделал паузу, вдохнул.

— Наш отец был сельским учителем. Добрым человеком. Опиум разрушил его. За два года превратил в... в того, кого я не узнавал.

Его руки сжались в кулаки на коленях.

— Сначала он курил изредка, чтобы снять боль в спине. Потом чаще. Потом каждый день. Все его заработки стали уходить на этот яд. Он продавал вещи из дома — несмотря на слезы матери, несмотря на то, что нам нечего было есть. Брал в долг у соседей, не возвращал. В деревне все отвернулись от нашей семьи. Перестали здороваться.

Голос стал жестче.

— А потом пришел сборщик налогов, и мы не смогли заплатить. Не осталось ничего. Тогда он схватил за руку Мэйхуа и сказал: «Продадим эту девчонку. Она покроет долги».

— Боже мой! — прошептала Виктория.

— Отец бросился к нему, попытался остановить. Мы с матерью тоже... — Короткая, горькая усмешка. — Мне было одиннадцать. Один из солдат швырнул меня в грязь, как щенка. А остальные...

Лян прикрыл глаза.

— Остальные избили отца на пороге нашего дома. Били, пока он не перестал шевелиться.

Он открыл глаза, но смотрел в пустоту.

— Последнее, что помню, ее слова. Она оглянулась, когда солдаты тащили ее прочь, и сказала: «Не вини себя, младший брат».