Чтение онлайн

Виктория все еще не верила. Она ударила мужчину. И он не разозлился. Не наказал. Похвалил.

— Теперь — практика. Я нападаю, вы защищаетесь.

Они начали тренировку.

Лян подходил с разных сторон, хватал ее за руки, объяснял как вырваться, ударить, отступить.

— Хорошо. Еще раз. Быстрее.

Он ускорялся — движения становились резче. Виктория пыталась успеть. Но на очередном повторе замешкалась, и Лян поймал ее руки.

Прижал спиной к стене. Осторожно, но крепко, держа ее запястья над головой.

— Что нужно делать? — тихо спросил он.

— Головой в нос, — прошептала она.

— Правильно.

Он не отпускал. Виктория чувствовала, как вздымается его грудь.

Его глаза — блестящие, темные, как полированный агат. С удлиненным разрезом, непривычным европейскому взгляду. Родинка над левой скулой, капельки пота на золотисто-оливковой коже.

Что-то изменилось в воздухе. Дышать стало тяжело. Горячо.

Его большой палец погладил внутреннюю сторону ее запястья — легонько, почти незаметно. Но ей хватило. Позвоночник словно прошило разрядом молнии, заставляя выгнуться навстречу — совсем чуть-чуть. Виктория почувствовала, как что-то сладко сжимается внизу живота.

Лян резко выдохнул сквозь зубы.

Отпустил ее запястья. Отступил резко — будто обжегся.

— Хватит на сегодня, — хрипло сказал он и отвернулся к окну.

Виктория стояла, прижавшись лопатками к стене. Колени дрожали. Кожа все еще помнила место, где большой палец касался ее пульса.

Тишина в комнате была оглушительной.

Оба знали — произошло что-то опасное. Что-то, от чего изменилось все.

Глава 23. Отплытие

В ночь перед отплытием Виктория почти не спала. Тревожно дремала, вздрагивая от каждого звука.

— Виктория, — услышала она в полусне.

Она открыла глаза. Лян сидел у жаровни, раздувая угли. Тусклый серый свет просачивался сквозь бумажную ставню.

— Пора собираться, — сказал он.

Виктория выбралась из-под одеяла, и ее сразу пробрало холодом — воздух в комнате был промозглым. За окном моросил дождь.

Лян протянул ей пиалу с чаем.

— Пейте. Долгий день впереди.

Она пила маленькими глотками, чувствуя, как жар растекается в груди. Последние минуты в этой комнате. Последние минуты безопасности.

— Одевайтесь, а я подготовлю маскировку, — сказал Лян.

«Маскировку?» — Виктория замерла с пиалой в руках, но переспрашивать не стала.

Допив чай, она надела китайскую одежду. Когда вышла из-за ширмы, увидела, что Лян сидит у столика, разложив баночки и кисточки.

— Сядьте, пожалуйста.

Она села на циновку перед ним. Лян окинул ее лицо изучающим взглядом. Затем зачерпнул пальцами из пиалы желтую кашицу. Пряный запах ударил в нос.

Куркума.

— Я помню этот запах по Индии, — сказала Виктория.

Лян кивнул.

— Желтый имбирь. Смешал с крепким чаем. Придаст коже нужный оттенок.

Он протянул руку к ее лицу.

— Разрешите?

Виктория кивнула.

Его пальцы коснулись ее щеки — шершавые, теплые. Он стал наносить кашицу легкими мазками, осторожно, будто боялся причинить боль.

— Теперь руки, — попросил он.

Виктория протянула кисти. Он зачерпнул кашицу. Провел по запястьям, по тыльной стороне ладоней, между пальцами.

Она смотрела как его смуглые пальцы скользят по бледной коже, оставляя желтые следы.

Что-то сжалось в горле. От того, как бережно он держал ее руки. От того, как осторожно касался.

— Готово, — наконец сказал Лян. — Нужно подождать, пока впитается.

Она дотронулась до щеки. Высыхая, кожа начала стягиваться. Запах куркумы наполнял все вокруг.

После завтрака, Лян сказал:

— Можете смыть.

Виктория подошла к тазу, окунула тряпицу в воду. Провела по лицу, стирая засохшую корку. Вымыла руки.

Лян протянул ей зеркальце.

Кожа приобрела смуглый оттенок, сквозь желтизну проглядывал синяк. Виктория не выглядела как китаянка. Скорее, как чумазая крестьянка с европейскими чертами лица.

— Не слишком-то похоже, — усмехнулась она.

— Мы еще не закончили, — Лян указал на циновку. — Садитесь.

Он открыл баночку с тушью.

— Брови чересчур светлые, — макая кисточку, пояснил он. — Не двигайтесь.

Виктория замерла. Кисточка коснулась брови. Лян работал сосредоточенно, проводя тушью по каждому волоску.

В комнате царила тишина, только дождь тихо шелестел за окном.

— Теперь глаза. Закройте.

Виктория сомкнула веки. Почувствовала легкое давление — кисточка скользила вдоль линии ресниц.

— Готово.

Она открыла глаза. Лян смотрел на нее, изучая результат. Виктория увидела, как дрогнули его ноздри. Как что-то промелькнуло в темных глазах — быстро, прежде чем он успел это скрыть.

Он резко отвел взгляд.

— Теперь сажа. У крестьянок обычно неровный цвет лица.

Взял щепотку сажи из жаровни, растер на ладони. Стал наносить на ее кожу — неровными мазками, как настоящую грязь.

Отстранился. Вытер руки.

— Взгляните. — Протянул зеркало.

Виктория посмотрела на свое отражение. Черные брови, подчеркнутые глаза, грязно-желтое лицо. Синяк почти не заметен под слоем сажи. Она сошла бы за индианку, если бы не светло-русые волосы и голубые глаза.

Лян протянул ей выцветший синий платок.

— Закройте волосы и лицо.

Виктория завязала платок на голове, а конец обернула вокруг нижней части лица.

Лян надел на нее широкую коническую шляпу. Надвинул на брови.

— Глаза вас выдают. Слишком светлые. Вы должны смотреть только вниз.

— Понимаю, — отозвалась Виктория.

— Хорошо, — кивнул Лян. — Пора идти.

Они поднялись с циновки. Лян подошел к углу, взял бамбуковую раму с тюками и свертками. Взгромоздил себе на спину, продев руки в лямки.

Обернулся к Виктории.

— О чем мы с вами договорились? — спросил он.

Виктория вдохнула.

— Я ваша сестра. Потеряла голос после пожара, когда британцы сожгли нашу деревню. Стыжусь ожогов на лице, поэтому закрываюсь платком.