Чтение онлайн

И рядом с ним был некто... Лорик не видел этого человека, но откуда-то знал, что тот очень стар и в то же время очень силен. Конечно, его сила не была силой тела... это была сила практик, направленных на обретение мирского могущества.

И человек этот хотел окончательной смерти спортсмена.

Зачем?..

А потом все надолго потонуло в белой серебристой мгле. Кхону казалось, что он плывет над бесконечной морской гладью, в которой смутно отражается огромная луна, и вода истекает бледным светом... Кхон слышал гудение раковин, звон медных гонгов, глухой стук барабанов, тихое звяканье маленьких колокольчиков... он ощущал запахи сандала и амбры, опиума и мирры... он чувствовал на языке что-то кислое, соленое, горькое... а потом мгла стала красной и плотной, и больше он ничего не видел и не слышал, смутно воспринимая лишь слабые, замирающие движения собственной мысли... а потом навалилась чернота, и альпинист умер.

Но его тело осталось живым.

Вот только ум, занявший чужое место, почему-то надолго утратил память.

Но теперь она отчасти вернулась. И Лорик понял, кто он таков.

Однако он по-прежнему не знал, что намеревался делать, вселившись в чужое тело. И при чем тут кукла Дорис.

10.

Харвич, которому Даниил Петрович приказал отдохнуть с полчасика и вернуться к ужину, ушел на берег пруда и, усевшись на пригорке, стал смотреть на огромные нежные лотосы, лежавшие на неподвижно застывшей воде. Белые и голубые цветы напоминали ему Землю.

Винцент уже знал, что в кукле Дорис и в "Лотосе пришлого бога" спрятаны две части чего-то... чего-то такого, что разделили пополам. Мысль, конечно, была не самая гениальная, но до большего Харвич пока что додуматься не мог. То есть он понимал, конечно, что это некий камень, невесть кем и зачем разбитый. И видел, что части камня стремятся к воссоединению. Но проблема в целом от этого не становилась яснее. Откуда взялся камень? Кто его разбил? Зачем спрятал? И так далее. Вопросов, в общем, хватало.

Лотосы вдруг заколыхались, по воде пробежала рябь... и через секунду перед Харвичем появилась длинная грустная морда аллигатора. Здоровенная рептилия наполовину вылезла на берег и хлестнула по лотосам мощным хвостом. В воздух взлетел фонтан брызг и оторванных лепестков.

– Привет, - поздоровался с аллигатором Харвич.
– Ты чего сердишься?

За аллигатора ответил неслышно подкравшийся к Винценту Кроха:

– Дуррь-ю мается! Бездельник!

– Ну почему бездельник, - возразил Харвич.
– Наверное, и у него какие-то дела имеются. Свои, крокодильи.

– Бр-ред!
– отверг предположение Кроха.

– Ну, ты уж слишком, - пожурил попугая молодой инспектор.

Кроха нахохлился и обиженно пробормотал:

– Бедный Кроха... не любит меня никто...

– Неправда, - не согласился с ним Винцент.
– Ты отличная птица, и тебя все любят.

– Кр-расивый Кроха!
– тут же похвастался попугай.

– Верно, красивый. Но иногда немножко непослушный.

Попугай подумал и решил, что Харвич неправ. Он тюкнул молодого инспектора клювом по коленке и заявил:

– Сам такой!

Харвич удивился:

– С чего ты взял?
– И тут он вспомнил об аллигаторе, молча наблюдавшем за ними.
– Погоди, Кроха... Видишь, здесь еще одно существо. И оно чем-то недовольно.

Аллигатор дал понять, что это действительно так. И что причина его недовольства скрывается на дне пруда. Харвич не мог бы, пожалуй, объяснить, как ему удалось уловить мысли рептилии, но с ним такое случалось не впервой, и Винцент давно перестал удивляться подобным озарениям. Тем более, что коллеги в Управлении Федеральной безопасности воспринимали его дар как ценное для инспектора качество.

– Извини, не знаю, как тебя зовут, - сказал Харвич аллигатору.
– А что же это такое? Оно большое или маленькое?

Аллигатор щелкнул зубами и, пропыхтев что-то невнятное, ткнул носом в маленький камешек, лежавший неподалеку от воды.

– Такое крошечное? Чем же оно тебе помешало?

Аллигатор снова запыхтел, и из его левого глаза выкатилась большая желтоватая слеза.

– Ну, это ты напрасно, - сказал Винцент.
– Вот уж совсем ни к чему. Найдем мы эту штуку, найдем. Но будет лучше, если ты нам поможешь. Иначе придется весь ил процеживать. Я сейчас поговорю там с нашим народом, что-нибудь придумаем, ладно?

Аллигатор встряхнулся, выбрался на берег весь целиком и улегся рядом с пригорком, на котором сидел молодой инспектор. Он явно решил погулять на воздухе, пока из его любимого пруда не уберут некий раздражающий его предмет.

Харвич встал, и Кроха взлетел на его плечо.

– Пошли, поужинаем, лентяй, - сказал Винцент.

– Жрать хочу!
– тут же заорал Кроха.

– Ну, ты, по-моему, никогда сытым не бываешь.

– Вот ты можешь мне объяснить, зачем я сидел там возле "Лотоса" и дурака из себя изображал?
– сердито спросил Кейт Левинский инспектора Ольшеса, едва все уселись за стол.

– Но я надеюсь, ты его хорошо изображал? Старательно?
– ответил вопросом Даниил Петрович, нагружая на свою тарелку маринованные грибочки, принесенные хлопотливым и заботливым Клодом.

Винклер фыркнул. Он был разочарован. Передав Даниилу Петровичу срочное шифрованное сообщение Командора, он ожидал, что инспектор тут же куда-то помчится, чтобы что-то предпринять. Но Ольшес преспокойно сидел в коттедже и ждал ужина, который по сути представлял собой ежедневное вечернее совещание членов экспедиции.

– Похоже, смотритель, и тот лучше меня понимал, что к чему, окончательно разобиделся инженер.
– Но мне не сказал, с какой целью мы держали круговую оборону. Чем тебе эта скульптура не угодила?

– Ты хочешь сказать, что тебе этот пришлый божок понравился? искренне удивился Даниил Петрович.
– Ну и вкусы у тебя! Вот не ожидал!

Винцент хихикнул. Вот уж в чем он не сомневался, так это в том, что божок Кейту ну никак понравиться не мог. Хотя, конечно, Ольшес и сам это знал.

– Ты мне зубы не заговаривай!
– возмутился Левинский.
– И, кстати, зачем ты велел доктору быть наготове?

Доктор Френсис тоже проявил интерес к теме и вопросительно посмотрел на Ольшеса.

– Доктора?
– переспросил Даниил Петрович.
– А я разве что говорил про доктора? Саймон, я говорил?

– Говорил, говорил, - кивнул командир.
– И очень энергично и выразительно.

– Да не может быть!
– встревожился Ольшес.
– А почему я не помню?

– Врать - нехорошо, - напомнил инспектору доктор Френсис.
– Во всяком случае, врать без необходимости. Карму себе портишь.