Чтение онлайн

«Да там же копейки», – подумала Тина, совершенно не представляя, как можно выжить в городе на половину студенческой стипендии, когда вообще ниоткуда нет помощи.

– Чем же вы питались при таком минимальном количестве денег?

– Быстрорастворимой лапшой. Иногда покупала сухое молоко, его можно было разводить водой, хватало надолго, – Лиза произносила это спокойно, словно говорила не о себе. – Очень хотелось фруктов – в монастыре такое под запретом, только для гостей, и не дай бог хоть кусочек, хоть ягодку… Я нашла очень дешевый магазин, где в конце дня выкладывали уценку – знаете, яблоки с битыми бочками, подгнившие груши… это все стоило совсем недорого, я брала несколько штук, вырезала все испорченное. Иногда, если мать Анастасия была в хорошем настроении, она меня чем-то угощала – кашей или супом, если оставался. Но это всегда было так… унизительно, как будто я милостыню прошу…

– И что, в институте никто не видел, как вам тяжело? Я так понимаю, ваша бабушка тоже не помогала?

– Бабушка к тому времени умерла уже. Как раз после первой сессии. И вот тут на меня духовник насел – возвращайся, зачем тебе эта учеба, испортит тебя какой-нибудь ухарь в этом сатанинском городе… Я ведь должна была проводить в монастыре все каникулы и все длинные выходные, когда больше двух дней, такое условие духовник выдвинул, когда отпускал учиться, – объяснила Лиза. – Я приехала на каникулы после похорон бабушки, ну и началось… Он против меня всех моих монастырских подружек настроил, запретил общаться, разговаривать. Представляете, каково это – живем в келье вчетвером, а трое со мной вообще никак не общаются, даже не смотрят в мою сторону. Сама что-то скажу или спрошу – делают вид, что не слышат. Изоляция… Духовник надеялся, что я не выдержу. А я ведь полгода почти уже в городе прожила, посмотрела, какая бывает жизнь – вообще не похожая на нашу, и ничего, все без рогов ходят, и хвостов нет, и копыт. Нормальные люди, хоть девчонки носят джинсы, красятся, волосы стригут коротко. Я уже плохо представляла, как снова вернусь в монастырь, начнутся службы, повинности, молебны… Гости эти… женщины будут смотреть как на третий сорт, как на зверей в зоопарке… а мужчины оценивающе, как будто мясо на рынке выбирают…

Лиза умолкла, потянулась к чашке, но там было пусто, и Тина быстро встала, принесла чайник:

– Спасибо, – девушка сделала глоток. – В горле сохнет все время… Психолог говорит, что это невысказанная обида, а как невысказанная, я же вот вам рассказываю…

– В кабинете просто душно очень, – тихо сказала Тина, возвращаясь на диван. – Лиза… а вот вы сказали – постоянно кто-то выпадал из круга общения, это что значит?

– Разное. Кто-то отправлялся в дальний скит, мальчики большей частью на прииск.

В голове у Тины словно вспыхнула красная лампочка на слове «прииск». Выходило, что Геннадий не врал, а она сама оказалась права в том, что вербовщики туда тоже присматривают людей.

– А что за прииск?

– Мне всегда казалось, что это просто такое наказание, но для парней. Для девушек существует дальний скит, а для парней – прииск. За тяжелые провинности туда отправляют, накладывая жесткую повинность. Повинность за провинность… – усмехнулась Лиза невесело. – А какие особые провинности могли быть в монастыре? Но вот был случай, когда двух девчонок застали сидящими на лавке с парнями после отбоя. Ой, что было… На утренней молитве их впереди всех поставили, духовник долго распинался, какой тяжкий грех они совершили, как должны гореть в аду за свой проступок… Но даже не это самое отвратительное. Виновными назначили девчонок – духовник так и сказал, совратили невинных. Они даже не целовались, не в обнимку сидели – какое «совратили»? Девчонок отправили в дальний скит, больше никто их не видел, а парням ничего не было. Правда, один потом попался на краже, вот его услали на прииск.

– И никто никогда не говорил, где это? Хотя бы примерно?

Лиза задумалась на пару минут, наморщила лоб.

– Я слышала только, что по реке на лодке вверх от монастыря, а куда это – не представляю. Я ведь никогда не видела толком дорогу, по которой едут, нас всегда возили в фургоне, чтоб ни щели не было. Приезжаешь в назначенное место в городе N, садишься в фургон – и все, в следующий раз свет видишь уже у лодок в деревне. А уж по реке… Там не выбраться, если сбежать, все на это нацелено. Нам с детства внушали – нельзя уходить за территорию монастыря, вокруг лес, а в нем волки. И это, кстати, не выдумка. Я слышала, как один из мужчин-проводников, что возил продукты в дальний скит, рассказывал, что видел трех волков.

– И это действовало? Никто не пытался убежать?

– Нет, – покачала головой Лиза. – Мы ведь не понимали, что живем не так, как люди должны, нам же казалось, что все правильно – зачем бежать?

Тина согласно кивнула – при таком жестком воспитании и откровенном промыве мозгов наверняка никому и в голову не приходило, что существует другая жизнь, а значит, зачем куда-то бежать, для чего? У них тут свой рай.

Помолчав минуту, Лиза бросила взгляд на часы:

– Валентина… если вы не возражаете, мы можем продолжить разговор в другой день? У меня через час встреча с психологом, я не смогла перенести, а отменять не могу, мне нужна его помощь, – виноватым голосом спросила Лиза.

– Конечно! – Тина поднялась, чтобы проводить ее. – Спасибо, что уделили мне столько времени.

– Я не все еще рассказала… видите, как время пролетело… но я обязательно приеду, я теперь знаю куда.

– А давайте я вам телефон свой напишу, сможете позвонить, когда будет удобно? – предложила Тина, возвращаясь к столу и беря визитку.

– Спасибо, – Лиза сунула ее в карман сумочки. – Думаю, через пару дней, хорошо? Мне… – она замешкалась, и Тина догадалась, что хотела сказать девушка – ей теперь нужен перерыв, чтобы отойти от воспоминаний.

– Лиза, звоните, когда вам будет удобно, – повторила она. – Мне тоже нужно время, чтобы все систематизировать. Я так понимаю, что из монастыря никто не убегал, так что торопиться некуда, если уж за пять лет моя клиентка не сбежала.

– Ей просто некуда бежать. До свидания, Валентина, я найду дорогу сама, – Лиза выскользнула за дверь с такой поспешностью будто боялась, что Тина передумает и заставит ее задержаться.

Оставшись одна, Володина выключила диктофон, но переслушивать запись сразу не стала, решив, что сделает это позже, когда приедет Вовчик.

Снежана вот уже час маялась на скамейке у подъезда справа от того, в котором жила Сомова. Приехала она сюда рано, часов в семь, долго кружила по двору, делая вид, что разговаривает по телефону, а сама наблюдала за окнами квартиры. Там горел свет, и через тонкую занавеску был виден женский силуэт, снующий от плиты к столу.

«Бабуля – молодец, завтрак готовит», – думала Снежана, не успевшая позавтракать.

Теперь ей оставалось надеяться, что по дороге попадется какая-нибудь палатка с гамбургерами, иначе придется бегать голодной до окончания дня.

Расположившись так, чтобы видеть подъезд, она нацепила наушники и принялась копаться в телефоне, изредка поднимая голову и посматривая на подъездную дверь.

Инара Васильевна появилась около десяти, Снежана успела немного замерзнуть и теперь обрадовалась возможности подвигаться. Пожилая женщина в стареньком плаще, стоптанных ботинках и платке на седых волосах, прижав к боку потрепанную сумку, спешила куда-то. Снежана, следуя на расстоянии, которое в случае чего легко могла сократить, просто прибавив шаг, следовала за ней.

«Бабуля как бабуля, – думала она, рассматривая маячившую впереди спину. – Идет в супермаркет, до двенадцати скидки пенсионерам в одной торговой сети, вот она и торопится продуктов набрать. И хорошо, я тоже зайду, возьму что-то пожевать».

Но Инара Васильевна торопилась вовсе не в супермаркет, который миновала, даже не посмотрев. Еще минут пятнадцать они кружили по переулкам, поворачивали, шли прямо, опять поворачивали… Снежана мысленно строила маршрут, чтобы потом не блудить, если Инара окажется на улице одна и Калинкиной придется как-то скрывать свое присутствие.