Чтение онлайн

“Дуншанец вновь объявился” — вернуться к делам, возродиться. По легенде о том, как отшельник с горы Дун-шань - бывший крупный чиновник - Се Ань вернулся к государственной деятельности.

Все, кто был в доме, замерли — у пришедшего был очень молодой голос, и хотя говорил он вежливо, но со свойственными юности горячностью и амбициозностью. Кто же это мог быть? Фан Добин был полон ци, и пусть в комнате шумели, но никто не услышал шагов незнакомца — похоже, его цингун весьма хорош, и человек это незаурядный. Цзи Ханьфо едва заметно нахмурился.

— Входите.

За дверью звонко рассмеялись. На пороге с довольным видом показался стройный, изящный и красивый молодой человек в белом. Лицо у него было незнакомое. Озадаченные, все обменялись растерянными взглядами. Фан Добин несколько раз оглядел гостя с ног до головы.

— Ты кто такой?

Молодой человек сложил руки в приветствие.

— Я — Фу Хэнъян, уже не ученик, но ничем не прославился, сам по себе человек неинтересный, и нет у меня других достоинств, кроме одного — нахальства.

Фан Добин развеселился и издал смешок.

— И этот нахал знает, с кем разговаривает?

— “Фобибайши” имеют громкую славу, как мне их не знать? — серьёзно ответил Фу Хэнъян. — Однако меня господа не знают.

Фан Добин рассмеялся, Бай Цзянчунь тоже хохотнул, Шишуй мрачно стоял в сторонке без тени улыбки на лице.

— Возродить орден “Сыгу” — проще сказать, чем сделать, — ровным голосом произнёс Цзи Ханьфо. — Многие наши соратники уже…

— А я уже подумал за почтенных господ, — перебил его Фу Хэнъян, — для возрождения ордена нужно лишь одно ваше слово.

Фан Добину уже понравился этот Фу Хэнъян, про себя он усмехнулся: во всей Поднебесной мало сыщется людей, которые дерзнут перебить Цзи Ханьфо — этот парень и правда тот ещё нахал!

Цзи Ханьфо не рассердился.

— Вот как? И что же это за слово?

Фу Хэнъян слегка распрямил шею и улыбнулся.

— Всего лишь “хорошо”.

— Хотелось бы услышать подробности, — спокойно сказал Цзи Ханьфо.

— Чтобы возродить орден “Сыгу”, во-первых, нужен глава ордена, а во вторых — некоторое количество последователей. На роль главы ордена я предлагаю героя Сяо Цзыцзиня, наверняка никто не будет против него, что же до последователей… Десять лет назад в “Сыгу” были вы, а сейчас — неужели почтенные господа не смогут привлечь молодую кровь, принять к себе нынешнюю молодёжь цзянху? — Он непринуждённо взмахнул рукавами, и большие ворота Павильона дикой зари со скрипом распахнулись. За ними, у могилы с одеждой Ли Сянъи горели огни. — Я и мои спутники готовы предложить свои планы по восстановлению ордена “Сыгу” и трудиться потом и кровью.

Бросив взгляд наружу, Фан Добин вдруг воскликнул:

— Я знаю, кто ты такой! Ты — “Юный безумец”, столь же известный, как “Божественная игла Жуянь” Гуань Хэмэн!

— Что вы, что вы! — расхохотался Фу Хэнъян. — Я никогда не стал бы путаться с Гуань Хэмэном.

Цзи Ханьфо бросил холодный взгляд на этого “Юного безумца”, чья слава в цзянху взлетела всего за несколько месяцев — его план возрождения ордена бесспорно можно было назвать “безумным”. Только сейчас в “Фобибайши” нет единства, Ди Фэйшэн и Цзяо Лицяо хорошо подготовлены, в цзянху сложная ситуация, если бы это было так просто… Он ещё размышлял, как неожиданно кто-то приподнял бамбуковую занавеску, мелькнула тень, и дрожащий голос произнёс:

— Хорошо!

Бай Цзянчунь с Шишуем были потрясены, Цзи Ханьфо ещё больше одеревенел.

— Госпожа Сяо!.. — ахнул Фан Добин.

Цяо Ваньмянь вышла из комнаты. Фу Хэнъян звонко рассмеялся.

— Отлично! Господа, слова прочнее гор! С этого дня мы всемером посвятим себя ордену “Сыгу”, и если положим жизни ради свершения великих дел в цзянху, нисколько не пожалеем!

Фан Добин согласно ударил по столу и воскликнул:

— Отличный настрой! В возрождении ордена “Сыгу” и я приму участие!

Цзи Ханьфо нахмурился. С тяжело вздымающейся грудью, Цяо Ваньмянь медленно обвела светлым взором всех присутствующих, но в глазах её по какой-то причине плескалась печаль. Наконец, Бай Цзянчунь вздохнул.

— Что ж, и я, толстяк, приму участие в восстановлении “Сыгу”.

— А когда ты успел выйти? — мрачно спросил Шишуй.

Бай Цзянчунь делано хохотнул.

— Виноват, виноват, очевидно, что мы и так последователи ордена, и останемся ими даже в загробной жизни.

Цзи Ханьфо наморщил лоб и долго молчал. С ресниц Цяо Ваньмянь сорвались слёзы и упали в землю прямо перед её расшитыми туфельками.

— Цзыцзинь… наверняка с радостью станет первым главой… — прошептала она, уже с мольбой в голосе.

Ты желаешь не возрождения ордена, а лишь гонишься за тенью Ли Сянъи. Цзи Ханьфо прекрасно понимал это. Сяо Цзыцзинь всегда был непомерно честолюбив и не считался с людьми, и хотя последние несколько лет сдерживал свой нрав, но на то, чтобы сделать его единственным главой ордена, Цзи Ханьфо согласиться не мог. Видя печальное лицо Цяо Ваньмянь, он долго молчал, а потом бесстрастно сказал:

— Возрождение ордена следует тщательно обдумать.

Его слова вызвали у всех нетерпеливое волнение — ведь это всё равно что “Фобибайши” одобрили начинание. Обрадованный, Фу Хэнъян запрокинул голову и протяжно свистнул — за могилой с одеждой Ли Сянъи загорелось множество огней, десятки молодых людей выстроились рядами и ведущие их шестеро хором проговорили:

— По заветам старшего предшественника мы пройдём через огонь и воду, ни о чём не сожалея!

Боевое мастерство этих шестерых было довольно высоким, от их слов по горам прокатилось многоголосое эхо.

Цяо Ваньмянь смотрела на стоящих перед ней людей, но словно видела орден “Сыгу”, каким он был в самом начале, только тогда… По сравнению с этими молодыми людьми, Сянъи был ещё более юным и прекрасным, ещё более безрассудным… Уголки её губ изогнулись в едва заметной улыбке, ещё больше выдавая печальные думы. Они всё повторяли “старший”, но если бы Сянъи не погиб, сейчас он был бы ненамного старше их, а вовсе не тем “предшественником”, какого они воображали…

На пике Сяоцин, перед утёсом Дянькэ.

Когда Сяо Цзыцзинь направил меч ему в грудь, Ли Ляньхуа развернулся и побежал. Неожиданно с противоположного обрыва, со стороны Павильона дикой зари послышался громоподобный шум, множество людей во весь голос отчеканили слова: “По заветам старшего предшественника мы пройдём через огонь и воду, ни о чём не сожалея!” — да так звучно, что всё ущелье отозвалось эхом. Они оба оцепенели. Сяо Цзыцзинь промахнулся мимо шеи Ли Ляньхуа, который плюхнулся на землю вверх тормашками. На склоне горы зажглись огни, сложившись в огромные слова “Возродим орден “Сыгу””. Сяо Цзыцзинь с Ли Ляньхуа переглянулись, первый с подозрением, второй с растерянностью.