Чтение онлайн

— Я зацепился за борт корабля Ди Фэйшэна и не утонул. Добравшись до берега, болел четыре года… — О том, что происходило эти четыре года, он больше ничего не сказал, только слегка запнулся. — За четыре года в цзянху всё сильно изменилось, ты вместе с Цзыцзинем отправилась в земли Мяо сражаться с повелителем червей гу*, орден “Сыгу” разлетелся во все стороны, я… — Он снова запнулся и долго молчал. — Вдруг многое осознал.

Гу — ядовитая тварь, последняя из оставшихся в сосуде и насыщенная ядом всех остальных, пожранных ею.

Она покачала головой, на глазах выступили слёзы — она не рыдала, только слёзы вдруг потекли и зубы всё ещё стучали.

— Ты обманул меня, — прошептала она. — Ты обманул меня…

Ли Ляньхуа покачал головой.

— Ли Сянъи правда больше нет, я не лгу тебе, этого заносчивого, невыносимо высокомерного…

— Этого заносчивого, невыносимо высокомерного ребёнка! — неожиданно закричала она, перебив его. — Да, я знаю, что тогда он был всего лишь ребёнком! Да, я знаю, что Сянъи был наивным и незрелым, знаю, что он мог ранить сердца людей, но… но я… — Её тон изменился, стал смешным и нелепым. — Но я полюбила его таким… Как ты мог солгать мне, что его больше нет… Как ты мог солгать мне, что он мёртв…

— Ты считаешь, спустя десять лет Ли Сянъи ещё может восстать из этой могилы? — печально вздохнул Ли Ляньхуа. — Все дети вырастают, Сянъи…

Она снова перебила его, прижавшись спиной к надгробию и глядя на него странным взглядом, прошептала:

— Если бы ты не солгал мне, что его нет в живых, я бы не вышла за Цзыцзиня.

Он тихонько вздохнул.

— Ты сокрушаешься не потому, что вышла за Цзыцзиня, а потому что не сожалеешь об этом.

Цяо Ваньмянь ошарашенно уставилась на него, по щекам её снова хлынули слёзы. Почти успела бы сгореть палочка благовоний, как она вдруг засмеялась низким смехом, словно измученное раненое животное.

— Сянъи, ты… ты всё ещё… всё так же… способен убить одним словом…

Ли Ляньхуа с нежностью посмотрел на неё.

— Ваньмянь, нам всем пора повзрослеть. Нет ничего плохого в том, чтобы полюбить Цзыцзиня, опираться на Цзыцзиня. Ты любишь его, поэтому и вышла за него замуж, разве не так?

Цяо Ваньмянь не ответила и долго молчала.

— Ты меня ненавидишь? — тихо спросила она.

— Ненавидел, — улыбнулся он, — несколько лет я всех ненавидел. — Она медленно кивнула, она понимала… Но он продолжил: — Но теперь я только боюсь, что вы с Цзыцзинем не сможете дожить до седых волос и никогда не расставаться.

Слушая, она снова кивнула, а потом неожиданно помотала головой.

— Ты не Сянъи.

— Да… — усмехнулся Ли Ляньхуа.

Она подняла голову и растерянно уставилась на него, прошептав:

— Сянъи никогда никого не прощал.

— И он не стал бы сажать цветы, — кивнул Ли Ляньхуа.

Губы Цяо Ваньмянь наконец дрогнули в подобии улыбки.

— Он никогда не ходил в порванной одежде.

— Он почти никогда не спал, — улыбнулся Ли Ляньхуа.

Слёзы на её лице ещё не высохли, она тихонько вздохнула.

— У него всегда были незаконченные дела и враги, он почти никогда не спал, разбрасывался деньгами, постоянно раздавал приказы, посылал людей с поручениями… Но вокруг него всегда кипела бурная деятельность.

— Я ужасно беден, — вздохнув, пробормотал Ли Ляньхуа, — и думаю лишь о том, как бы найти спокойное местечко, чтобы поспать, никаких врагов у меня нет. Кстати, у меня в комнате расцвели две азалии, да так красиво, хочешь взглянуть?

Цяо Ваньмянь наконец улыбнулась, в этот миг на душе у неё как будто просветлело. Все дела минувших дней, о которых она тосковала десять лет, которые её не отпускали, вдруг рассеялись, стоявший перед ней был старым знакомым, другом, а главное — человеком разумным и понимающим.

— Хочу.

— Подожди немного, — извиняющимся тоном попросил Ли Ляньхуа, отряхнув рукава.

Цяо Ваньмянь вытерла рукавом слёзы и отряхнулась, она вдруг почувствовала себя нелепо. Глядя, как Ли Ляньхуа взвалил на спину большую корзину и помчался на задний двор Павильона дикой зари, она не могла сдержать смеха — и невольно задумалась: что бы почувствовал Фу Хэнъян, узнав, что Ли Сянъи потратил полдня убирая свечи, так старательно расставленные им во имя возрождения ордена “Сыгу”? Она не успела закончить мысль, как Ли Ляньхуа помахал ей, и она последовала за ним.

Оказавшись в комнате Ли Ляньхуа, она долго смотрела на два горшка с “азалиями”. Они были ярко-жёлтого цвета, цвели очень буйно и пышно — видно, что о растениях заботились со всей душой. Но Цяо Ваньмянь не удержалась от вопроса:

— И это азалии?

Ли Ляньхуа замер.

— Фан Добин сказал, что азалии… Я выкопал их у подножия горы, там целое поле.

Цяо Ваньмянь слегка кашлянула и мягко, но терпеливо объяснила:

— Это золотая игла*, её выращивают в горах земледельцы… в общем… лучше вернуть их хозяевам.

Золотая игла — лилейник жёлтый

Ли Ляньхуа ахнул, взглянул на свои “азалии”, которые выращивал больше месяца, и смущённо проговорил:

— Я и думаю, разве у азалий бывают такие большие цветки…

Цяо Ваньмянь больше не могла сдерживаться и прыснула со смеху.

Они смеялись над “азалиями”, а снаружи неподалёку кое-кто стоял на верхушке дерева и наблюдал за ними издалека. Этот человек в фиолетовых одеждах с золотой каймой, высокий, красивый и статный, вот только побледневший лицом, оцепенело смотрел на двоих, находящихся в комнате, думая невесть о чём.

Ли Ляньхуа посмотрел на заботливо выращенные золотые иглы и вдруг серьёзно спросил:

— Золотые иглы зацвели, скоро похолодает. Суровые в горах зимы?

— Суровые? — замерла Цяо Ваньмянь.

Ли Ляньхуа кивнул.

— И снежные?

— Снежные, — кивнула она.

Он втянул шею.

— Я боюсь холода.

— Сянъи никогда не страшил холод.

Ли Ляньхуа вздохнул.

— Я боюсь не только холода, но и смерти.

Глава 49. Провал

“Провал” — это, по сути, дыра. Жителям посёлка Сяоюань, что в Личжоу, “провал” прекрасно знаком — дыра на заброшенном кладбище и есть источник их тревог. Если не брать в расчёт легенды, на этом месте некогда нашли стоящий нескольких городов изумруд, поэтому его знают повсюду. Но сегодня, спустя двадцать пять лет с тех пор, как провал начал издавать жуткие звуки, наконец отыскался смелый и осмотрительный герой, который раскопал землю вокруг дыры и решил разузнать, что там на самом деле.