Чтение онлайн

Упал, подставив ладони. Успел подумать, что не зря у него в детстве было аж три одинаковых тренировочных костюма. Чтобы падать в грязь можно было сколько угодно. И при этом на следующей тренировке снова быть в чистом.

То, что мяч таки в воротах "Боруссии", понял по восторженному рёву стадиона. Сверху на него с радостным воплем кто-то упал. А потом ещё кто-то. Радостная куча-мала из игроков "Баварии".

— Красава!

— Ты их сделал!

— Дас ист фантастишь!

В голове у Тухольского была мысль, что матч-то еще не закончился. И вспомнился отец в самолёте Варшава-Москва удивлявшийся, что русские пассажиры аплодируют пилотам, когда те за бронированной дверью кабины совершенно не слышат, что происходит в салоне.

— А даже если бы слышали, то касание шасси полосы — это вообще ещё не конец. Там ещё рулить и рулить, — сказал тогда отец.

Вот и Тухольский думал про то, что время матча ещё не закончилось. А у него в голове уже куча странных мыслей и воспоминаний.

Добежал до ворот, с трудом двигая ноги. Вот что значит, плохо размятые мышцы. В центральном круге так и стоял Левандовский.

— Правильно стоишь[7], — бросил ему Михал по-польски. Тот отвёл глаза.

"Боруссии" судьи дали начать с центра. Всё. Финальный свисток. Ничья. Но какая!

Первым делом Тухольский нашёл взглядом ВИП-трибуну и родителей. Неужели мама плачет? Или ему сквозь свет огромных прожекторов плохо видно? Замахал руками. Все болельщики "Баварии" ответили ему радостным гулом и огромной "волной" по половине стадиона.

Тухольский забрал из угла ворот кепку. Погладил ладонью. И правда, кепка приносила ему удачу. Надел. Вот так лучше. Шумно выдохнул.

Никогда он не думал, что так можно будет радоваться ничьей. С души будто огромный камень свалился. Он вышел на поле. Поймал пенальти. Рискнул и забил. А в памяти снова было воспоминание — их давний разговор с Адамом про то, что вратари тоже забивают.

Под трибуны он уходил уже лучшим игроком матча. Под аплодисменты и вспышки множества фотоаппаратов. В нос совали микрофоны. Что-то кричали. Но Тухольский знал, кто его ждёт там, чуть в глубине под трибуной.

И тут же попал в мамины объятия.

— Сыночек! Мы так гордимся!

— Михась, там папе телефон оборвали. Вся Москва звонила. Вся Варшава на ушах. И даже Париж, — тараторила Марийка.

Отец руку протянул. Михал крепко пожал. Им и слова были особо не нужны. Хватало одного взгляда глаза в глаза.

— Сын, автограф дай Алисе, пожалуйста. Можно по-русски, — отец за худенькие плечи выдвинул к нему девочку с удивительными пушистыми совсем светлыми волосами. Настоящий одуванчик. У девочки были синие глаза, веснушки и абсолютно счастливое лицо. В руках она сжимала игровой мяч.

Михал с трудом соображал. Что написать? Обычно он ограничивался первыми буквами имени и фамилии.

"Алисе на счастье. Михал Тухольский", — легко написалось как-то само. Снизу добавил номер — 51.

— Спасибо! — выдала девочка по-русски точно без акцента. И спряталась за спины двух взрослых парней.

Роберт отсалютовал им двумя пальцами. Те наклонили головы и, кажется, щелкнули каблуками.

Глава 31

Алиса вернулась к родителям и деду. Казалось, что это она бегала по полю все девяносто четыре минуты матча, а не двадцать два взрослых дядьки.

— Устала? Поехали домой, — мама мягко накинула ей на плечи спортивную кофту в цветах любимой команды.

От выхода с VIP-трибуны Мюнхенской Альянс-арены — домашнего стадиона "Баварии" плавно отъехал чёрный БМВ — истинно баварский автомобиль.

Вокруг все было залито огнями. Толпы болельщиков реками стекали с трибун и двигались по Вернер-Хайсенберг Аллее в сторону ближайшего метро, размахивая фанатскими шарфами распевая песни в честь любимой команды. Похоже, многих не слишком расстроила ничья.

Алиса прислонилась лбом к холодному стеклу. В голове ещё звучал восторженный рев стадиона после финального свистка. А перед глазами были руки нового вратаря "Баварии" с перманентным маркером. Он подписывал Алисе мяч.

Теперь она крепко прижимала к себе трофей. Конечно, не всем фанатам так везёт. И в привилегированном положении их семьи определённо куча плюсов. Кому бы ещё президент клуба лично принёс игровой мяч. Кого бы ещё семья лучшего игрока матча взяла с собой под трибуны.

Она погладила поверхность мяча. Совсем уже не идеальную. Ведь он выдержал целый матч. Такие мячи живут совсем не долго. Особенно если используются для официальных матчей. Двенадцать пятиугольников и двадцать шестиугольников легко угадывались кончиками пальцев.

Так она и уснула, обнимая мяч с автографом.

Сон был яркий. У неё на ногах оказались босоножки на высоких каблуках. Примерно такие она видела, когда ходила с мамой на шопинг. Но чтобы носить такую прелесть, нужно вырасти.

Снилась огромная лужайка, полная людей. Праздник. Чья-то свадьба. Точно не её. На её свадьбе у неё будут совсем другие туфельки. Традиционная копилка обязательно будет полной к тому времени.

Чуть поодаль дедушка Фридрих беседует с милой пожилой дамой в шляпке и с тростью. Понятно, что говорят о ней. Но не слышно, что именно.

Слышно музыку и смех. Вокруг почему-то много военных моряков. Необыкновенно красивые в парадной форме. Значит, где-то рядом Алекс и Игорь.

А вот правую щеку будто утренним солнечным лучом нагрели. Взгляд тягуче переместился к источнику тепла. Узнавание было мгновенным. Не в черной вратарской форме с большой буквой "Т" и пятьдесят первым номером, а в прекрасно сидящем на высокой атлетической фигуре костюме герой сегодняшнего матча и автор автографа на мяче смотрел прямо на Алису.

Она потом часто вспоминала этот сон. Ведь это редкость, когда после пробуждения помнишь то, что приснилось, во всех ярких подробностях. Удавалось даже иногда придумать ему какое-то продолжение. Но тогда видение ускользало.

Глава 32

Михала после матча его семья просто украла. Увели под трибуны. Дали время переодеться, поблагодарить тренеров за доверие и обнять товарищей по команде. Дождались после очень короткой пресс-конференции. И увезли.

Беата как чувствовала, что сыну сейчас нужен воздух и тишина. И хороший массаж, разумеется. Не вспышки фотокамер, не микрофоны у лица. И даже не триумф. У него все силы ушли в тот удар по воротам, который привёл к ничьей. И все эмоции остались на поле.

Марийка уткнулась носом в грудь брату. Потом подняла лицо.

— Михась, ты герой. Ты знаешь?

— Не, Марусь, — отозвался он, назвав сестру детским русским прозвищем, — это просто работа такая — мяч ловить.

— И забивать — тоже теперь работа вратарей? — лукаво улыбалась Марийка.