Чтение онлайн

— Ну, иногда и забивать. Как все, — Михал обнимал сестру.

— А что они там про паука и про кота такое говорили? И про ниндзю, — она не могла удержаться от вопросов, хотя мама уже смотрела укоризненно, мол, оставь брата в покое.

— Про черного паука. И черную пантеру. И даже черного осьминога. Этот не про меня. Но всё равно приятно, что сравнивают. А про ниндзю — это кто-то разговор с Москвой подслушал. Володины внуки слишком громко кричат и много смотрят мультиков. Вот репортеры и зацепились.

— А про кого про паука, пантеру и осьминога? — вытаращилась Марийка.

— Про Льва Яшина. Помнишь, в Москве памятник перед стадионом. Весь в черном и в кепке. Хотя на самом деле у него был темно-синий свитер. Только в черно-белых телевизорах он выглядел, как чёрный.

— Маме звонила Юлькина свекровь. Спрашивала, есть тут в твоём Мюнхене " хоть немножко приличные девушки для нашего Мишеньки", — Марийка говорила по-польски, но последнюю фразу выдала по-русски, точно копируя маму Янека Марию Давидовну, — Баба Рая спрашивала, есть ли рейс, чтобы пилоты взяли для тебя "чуть-чуть вкусно покушать". И сказала, что теперь у неё в телевизоре только теннис, где Миша большой, и футбол, где Миша маленький. Дядя Адам что-то про вероятность говорил, — хохотала Марийка.

А Михалу было тепло на сердце. Голос сестры успокаивал. А забота таких сейчас далеких, но таких родных людей, согревала и давала силы. Он улыбнулся.

— Пап, а где вы взяли русских на Альянс-арене? И что это было? — Михал отсалютовал двумя пальцами ко лбу.

— Представляешь, военные моряки из Петербурга. Сидели на ВИП-трибуне.

— Как ты понял, что военные, они ж вроде в гражданском?

— Ну, это не сложно, — ответил Роберт, — Они назвали тебя "полсотни первым"[8].

— Так что мне сказать бабе Маше? Есть тут приличные девушки? — лукаво улыбалась Марийка.

— Я не проверял. Может, и есть. Не до этого.

— Вот окрутит тебя здесь какая-нибудь фрау! Не дай бог, из-за денег. Вон их сколько скакало сегодня вокруг команды. Чуть с трибуны не вывалились вам на головы. И потом аж под автобус кидались. Я видела.

— Ты ж не отдашь любимого брата "какой-нибудь"? И, кстати, долго ты будешь водить за нос Зимовского?

Марийка смутилась.

— Антон звонил.

— Тебе? Ну Кухарский!

— Он звонил тебя поздравить. Но ты ж не брал трубку, — оправдывалась Марийка, — Он хороший. Но не мой герой.

— А Владик Зимовский — твой?

— Ты теперь будешь основным вратарем? — Марийка перевела разговор, — Уже вечером твой гол будет во всех новостях.

Михал и не заметил, как его сморило прямо в такси. Снилось лето. Чья-то свадьба. И почему-то Юлькина свекровь, спрашивала его, почему он "стоит столбом, как памятник Льву Яшину".

Глава 33

Казалось, что в жизни Тухольских последние тайны исчезли, когда рассекретили архивы и дали возможность бабушке и дедушке Михала успокоиться наконец под своими настоящими именами, пусть и в чужой для них земле Германии.

Тайна гибели первой маминой семьи — Збигнева и Леслава Зимовских тоже была открыта. Политика оказалась много грязнее, чем о ней думает даже самый большой скептик. Для некоторых сил жизнь человека вообще не имеет значения. Они мыслят другими категориями. И в этих масштабах деньги исчисляются миллиардами, а люди миллионами. А не каждой отдельной личностью. Чьим-то родными и любимыми людьми.

В жизни Михала его друзья по сборной Польши занимали особое место. Кто ещё будет в разгар сезона лететь через всю Европу на день-два, только чтобы поздравить друга и его семью с Рождеством? Кухарский, конечно. Его ждали с самолёта уже следующим утром. Михал предвкушал, как сразу станет шумно и радостно.

Своего товарища по "Баварии" Леслава Цихановского Михал легко подбил полететь в Варшаву на праздники.

Леслав поселился у Тухольских. Разглядывал их просторный дом в пригороде Варшавы.

— Слушай, Мих, тут же аэропорт совсем рядом, а самолёты не слышно. Как так?

— Полоса в другую сторону развернута. У нас тут многие работники аэропорта живут. И пилоты последнее время. Но мой отец был одним из первых.

В библиотеке Цихановский завис. Разглядывал книги.

— Мне казалось, что у нас в Познани много книг. Мама всегда собирала. И читала много. Компенсировала пробелы в школьном образовании. А то у неё вместо школы были то сборы, то турниры. Но у вас… Целый шкаф математики!

— А твоя мама, что, спортсменка?

— Ну, как сказать… Теперь это называется спортивные танцы. Вроде как спорт. Хотя… Я не знаю. Вальс танцуют, танго, фокстрот… Всякое такое. Вот отец — спортсмен. Он гонщик. Мотокросс. Тренирует уже давно.

— У меня брат старший тоже танцевал, — Михал нашёл за стеклянными дверцами книжного шкафа фотографию Леслава Зимовского, — Вот, смотри. Он погиб. Давно.

Пауза затягивалась. Цихановский молча смотрел на фото, на котором Леслав Зимовский вместе с партнершей стоит на верхней ступени пьедестала почёта. У них в руках кубки.

— Мих… Ты это… Блин… Ты же Тухольский?

Михал даже вопрос не понял.

— Тухольский. Есть сомнения?

— А он? — Цихановский ткнул пальцем в фото.

— Он Зимовский. У него был другой отец, — пояснил Михал, так и не понимая, в чем дело.

— Зимовский, значит. Леслав Зимовский.

— Да. Леслав. Стоп. Ты откуда знаешь? Я не говорил.

— Мой отец, слава богу, не знает, в честь кого мама меня назвала. Бабушка недавно проговорилась.

— Я не понял, — Михал смотрел то на друга, то на фото старшего брата. Его осенило догадкой. В уме он судорожно считал. Брат погиб в восемнадцать лет. И вероятно, каким-то образом мог успеть стать отцом. Сходства, правда, не было никакого.

— Он что, твой…, — Михал даже вопрос задать не мог. Ком в горле был уже ощутимым.

— Нет… Мих, нет! На фотографии с твоим братом — моя мама. Агата. Тогда Тарновская. Но он не мой отец. Это точно. Я спрашивал. Хотя я бы не отказался от такого дядьки, как ты, — Цихановский хлопнул друга по плечу, — Она вышла замуж после того, как погиб Леслав Зимовский. У них никогда ничего не было. Только танцы. Твой брат любил какую-то русскую. Тоже танцоршу. А моя мама любила его. Но он не мой отец.