Чтение онлайн

Даддитс поднял голову от прохладного стекла и сообщил:

– Исер Ей иет аком.

Сердце Генри встрепенулось.

– Оуэн, ты слышал? Грей идет пешком.

– Слышал, - кивнул Оуэн, прибавляя скорости. Мокрый снег, такой же предательский, как лед, был опасен, но к водохранилищу вел только один след.

Мы оставим второй, думал Генри. Если Курц заберется сюда, ему и телепатия не понадобится.

Даддитс застонал, сжал живот и вздрогнул.

– Ени, мне плохо. Даддитсу плохо.

Генри дотронулся до лба Даддитса и отдернул руку, опаленный жаром. Что будет дальше? Возможно, припадки. Если приступ окажется достаточно сильным, он тут же отойдет, и неизвестно, что в таком состоянии для него лучше. Все же как больно, как это больно... Генри Девлин, потенциальный самоубийца. А вместо него тьма забрала его друзей. Одного за другим.

– Держись, Дадс. Все уже почти закончилось. Но сам он не сомневался, что худшее еще впереди. Глаза Даддитса снова открылись.

– Исер Ей.., атял...

– Что?
– переспросил Оуэн.
– Не понял.

– Он говорит, что мистер Грей застрял, - пояснил Генри, продолжая гладить лоб Даддитса. Вспоминая его золотистую шевелюру. Прекрасные светлые волосы Даддитса. Его плач терзал мальчишек, врезался в мозги тупым лезвием, но сколько счастья дарил его смех: стоило услышать смех Даддитса Кэвелла, и вы, хоть ненадолго, снова начинали верить старым байкам: что жизнь хороша, что в жизни мальчиков и мужчин, девочек и женщин есть некая цель. Что существует не только тьма, но и свет.

– Почему он попросту не швырнет чертова пса в водохранилище?
– спросил Оуэн дрожащим от усталости голосом.
– Почему должен переться до этой самой опоры № 12? Потому что русская утопилась именно там?

– Думаю, водохранилища для него просто недостаточно, - сказал Генри. Водонапорная башня подходит лучше, но акведук - просто идеален для таких целей. Все равно что кишки протяженностью шестьдесят пять миль, а опора № 12 - глотка, по которой яд попадает в организм. Даддитс, мы сможем его поймать?

Даддитс взглянул на него затянутыми пленкой боли глазами и покачал головой. Оуэн в бессильной злобе ударил себя по бедру. Даддитс облизнул губы и исторг два хриплых слова.

Оуэн расслышал их, но не понял.

– Что? Что он сказал?

– "Только Джоунси".

– И что это означает? При чем тут Джоунси?

– Полагаю, только Джоунси сможет его остановить. "Хаммер" снова пробуксовал, и Генри схватился за сиденье. Холодная рука стиснула его пальцы. Даддитс впился в него отчаянным взглядом. Он пытался говорить, но вместо этого вновь разразился кашлем, ужасными, лающими, рвущими грудь звуками. На губах показалась кровь, светлая, почти розовая, и пузырящаяся. Легочная.

Но хотя судороги сотрясали тщедушное тело, хватка Даддитса не ослабла.

– Подумай это мне, - попросил Генри.
– Можешь подумать мне, Даддитс?

Несколько мгновений ничего не происходило, но потом ледяная рука Даддитса сжалась с поразительной силой. Взгляды их скрестились и застыли. Потом Даддитс и защитная обшивка "хамви" куда-то исчезли вместе с застарелым запахом выкуренных украдкой сигарет. Вместо этого возник телефон-автомат, старомодный, с отверстиями различного размера, одно для четвертаков, одно для даймов, одно для никелей. Рокот мужских голосов, и почти непрерывные "клик-кляк", чем-то до боли знакомые. Он вдруг понял, что это стук шашек о доску. Он смотрит на телефон в "Госслине", тот самый, с которого они звонили Даддитсу после смерти Ричи Гренадо. Собственно, звонил Джоунси, потому что у него единственного имелся номер, на который можно было прислать счет. Остальные собрались вокруг, даже не сняв курток - в магазине холодно, как на улице, несмотря на то что тут в дровах недостатка нет. Но старик Госслин удавится, прежде чем подбросит в печку лишнее полено, скряга несчастный, жопа с ручкой. Над аппаратом две таблички. Одна с просьбой не занимать телефон больше пяти минут. Вторая...

Скрежет, глухой удар, звон. Даддитса отбросило на спинку кресла Генри, а самого Генри - носом в приборную доску. Их руки расцепились. Оуэн съехал с дороги в кювет. Впереди чернели уходящие в густеющий снег следы "субару".

– Генри! Ты в порядке?

– Да. А ты, Дадс? О'кей?

Даддитс кивнул, но ушибленная щека чернела с поразительной скоростью. Ваша Лейкемия Трудится За Вас.

Оуэн включил первую скорость и начал потихоньку выбираться наверх. "Хамви" стоял к дороге под опасным, градусов в тридцать, углом, но довольно быстро послушался водителя и повел себя смирно, если учесть предшествующие обстоятельства.

– Пристегни ремни. Сначала его.

– Он пытался сказать мне, что...

– Плевать я хотел на все, что он пытался тебе сказать. На этот раз все обошлось, а в следующий - мы можем перевернуться вверх колесами. Пристегни сначала его ремень, потом свой.

Генри молча подчинился, пытаясь одновременно вспомнить надпись на другой табличке. Что он сказал? Что-то насчет Джоунси. Только Джоунси способен остановить мистера Грея, и это Евангелие от Даддитса.

Что было написано на другой табличке?

4

Оуэну пришлось снизить скорость до двадцати. Он на стенку лез от того, что приходится так ползти, но снегопад расходился не на шутку и видимость упала до нуля.

Как раз перед тем как следы "субару" исчезли окончательно, они наткнулись на машину, застрявшую носом в вымытой водой канаве, пересекавшей дорогу: одна дверца открыта, задние колеса в воздухе.

Оуэн нажал на аварийный тормоз, вытащил "глок" и открыл дверь.

– Оставайся здесь, Генри.
– Он спрыгнул на землю, подбежал к "субару" и низко наклонился. Генри отстегнул ремень и повернулся к Даддитсу, тяжело дышавшему, распластанному на сиденье. Только ремень и удерживал его в сидячем положении. Одна щека была восково-желтой, на другой расплылся огромный синяк. Из носа снова шла кровь, промочившая насквозь клочки ваты и капавшая на куртку.

– Дадс, мне ужасно жаль, - прошептал он.
– Ну и хрень собачья.

Даддитс кивнул и поднял руки. Он смог продержать их на весу всего несколько секунд, но Генри его жест был вполне понятен. Он открыл дверцу и вылез как раз, когда подбежал Оуэн, на ходу запихивая "глок" за пояс. Снег шел так густо, отдельные хлопья были чуть не с ладонь, и, казалось, воздуха уже не осталось, и при каждом вдохе в легкие попадет пригоршня снежинок.

– По-моему, я приказал оставаться на месте, - процедил Оуэн.

– Я хотел пересесть к нему.

– Зачем?

Генри ответил спокойно, хотя голос слегка подрагивал:

– Потому что он умирает. Он умирает, но думаю, еще успеет кое-что мне сказать.

5

Оуэн взглянул в зеркальце заднего обзора, увидел Генри, обнимавшего Даддитса за плечи, удостоверился, что ремни обоих застегнуты, и закрепил свой.

– Держи его крепче, - посоветовал он.
– Сейчас начнется адская тряска.

Он подал "хамви" назад, включил первую скорость и двинулся черепашьим шагом, стараясь обогнуть брошенный "субару" с правой стороны, где трещина вроде была поуже.