Чтение онлайн

— Алло-о, — послышалось в трубке.

— Любимый, это я! Угадай, с чем я тебе звоню? Я добыл тебе контракт на рекламу нижнего белья «Голден фрут»!

— Сколько платят?

— А сколько ты обычно получаешь в час? Сорок?

— Но не за такую работу!

— Это почему?

— Потому что за нижнее белье идет двойная ставка.

— Девушкам! А когда белье рекламируют мужчины, им почти никогда не платят двойных ставок.

— В таком случае я не уверен, что мне вообще следует браться за это дело.

— Ты что? Почему?

— Это может повредить моему образу в глазах публики. Предстать перед зрителями в таком виде, что-то там показывая… Мои способности как актера к самораскрытию…

— Но ты нуждаешься в работе!

— А какие там трусы? Жокейские?

— Понятия не имею! — Рекс был взбешен неблагодарностью Себастьяна, которому в конце концов он просто хотел оказать любезность.

Неожиданно в дверях появилась Чарлин с псами. Рекс бросил трубку и спросил:

— Что случилось? Ты чем-то расстроена?

— Защищай крепость в одиночку, о'кей? Мне надо мчаться на студию, где маленького Дэнни Туи снимают в рекламе запеченных бобов.

— А что там?

— Только что звонила его мамаша. Ребенок блюет от этих бобов. Съемку прервать не могут, мальчишка должен их есть, ему подставили ведро, и после каждого дубля он туда блюет!

— Господи, еще не хватало!

— Поеду на студию и устрою им скандал. Нужно будет, так напущу на них департамент здравоохранения!

— Давай! А когда вернешься, нам нужно будет посидеть и кое-какие концы свести с концами. Ладно, киска?

— Разве что после работы.

— Отлично! Перекусим вместе и поговорим. Я плачу, раз ты такая хорошая девочка!

— Ну спасибо.

— Знаешь, куда я тебя поведу? В «Чок Фул О'Натс», там подают лучшие гамбургеры в Нью-Йорке, и всего по сорок пять центов.

— Предвкушаю это удовольствие, — сухо ответила Чарлин.

Долорес уже имела постоянный доход от модных журналов и каталогов, ей охотно предлагали коммерческую рекламу на телевидении, а сейчас агентство старалось добыть ей роли в двух новых бродвейских постановках. Очень неплохо складывалось положение и на фронте светской жизни: она частенько обедала в «Павильоне» (курица в шампанском — любимое блюдо) и в «Колонии» (по четвергам, когда готовят болито), в «Леопарде», «Толедо», «Ле Мистрале», не говоря уж о «Лягушке», «Лютеции» и «Четырех сезонах», где она была своим человеком. Танцы в «Эль-Марокко» и в «Клубе», уик-энды в Хэмптоне: «Дюк-бокс», «Бауден-сквер» или «Теннис-клуб».

Второй уик-энд августа Долорес провела в Уэстхэмптоне и в город возвратилась поздно ночью в воскресенье. В понедельник утром, когда они с Кэрри быстро одевались для ранних собеседований, Долорес спросила:

— Интересно, угадаешь, кого я там видела?

— Кого?

— Этого полудурка Эдмунда Астора. Да, чуть не забыла тебе рассказать: в пятницу в парикмахерской я взяла журнал и там нашла кое-что интересное для тебя. Про твоего дорогого друга.

— Ты о ком?

— О выродке Шеперде.

— Ты читала про Мела?

— Про него.

— И что там? Расскажи!

— Я стащила из парикмахерской этот журнал. Вон он, на стуле. Кэрри взяла журнал — восьмимесячной давности.

— На двадцать седьмой странице, — подсказала Долорес. — Читай: его жена подала на развод в Санта-Монике. Говорила же я тебе, он женат!

— Но теперь-то он свободен! Я уверена, Долорес, в ином случае он бы обязательно упомянул свою жену.

— Ну ладно, теперь он не женат. Ну и что? Все равно он выродок, и твое счастье, что он не дает о себе знать! Ладно, чао! Я пошла! Не делай ничего, что не сделала бы я, это хотя бы оставит тебе простор для маневра.

Долорес подхватила альбом, рабочую сумку и исчезла, оставив Кэрри с журналом в руках.

Сегодня Долорес пришлось демонстрировать одежду в центре готового платья, в ненавистной ей части города. Желая привести себя в порядок после работы, Долорес отправилась в клуб здоровья, где долго нежилась в аквамариновой воде бассейна, сбрасывая напряжение. Долорес регулярно посещала клуб здоровья, но помнила, что секрет душевного и физического равновесия не в гимнастическом зале или бассейне. Для полной разрядки необходима и постель.

Достойного богатого обитателя Манхэттена Долорес пока не обнаружила. Нужно было сохранить себя свежей для большой охоты. Но что ей делать пока?

Сексуальная проблема разрешилась сама собой при обсуждении участия Долорес в кампании по рекламе распылителя от насекомых. Владелец фирмы, которой была поручена реклама, Фред Логан, толстобрюхий человечек с детским личиком, приветствовал Долорес пожатием своей лилейно-белой ручки. Он Достал напитки из бара, упрятанного в углу его большого, отделанного кленом офиса, и изложил Долорес свое предложение:

— Возможно, вас заинтересует… — Да?

Уголки его губ поползли кверху.

— Время от времени нас посещают клиенты из других городов, и нам хотелось бы принять их получше. На этом можно заработать дополнительно.

— Я всегда заинтересована в дополнительном заработке.

— Значит, мы поняли друг дружку?

— Вполне.

— Мы вам платим сто долларов за то, что вы встречаетесь с нашим клиентом и ужинаете с ним. Ну а что сверху, то сверху, вам решать.

Долорес улыбнулась.

— Вот и прекрасно, — сказал Фред Логан. — Отныне вы в нашем особом списке.

В закрепление сделки они пожали друг другу руки, а после обеда Долорес отпраздновала вновь обретенное благосостояние оргией покупок.

Несколько недель спустя, вернувшись, домой после рабочего дня, Кэрри застала Долорес перед зеркалом восторгающейся собой.

— Посмотри-ка, что нам купила твоя подруга! — пропела она.

— Телевизор! — ахнула Кэрри. — Теперь мы увидим программы, в которых ты снималась в Голливуде!

— Цветной телевизор, цветной! — хвасталась Долорес, пробуя различные улыбки перед зеркалом, чтобы понять, какая больше подойдет к ее новенькому парчовому брючному костюму от Билла Бласса.

Зазвонил телефон. Когда Кэрри закончила разговор, Долорес поинтересовалась:

— Кто звонил? Не Мел Шеперд случайно?

— Нет, это был не Мел.

— Как сквозь землю провалился! Говорю тебе, выбрось ты его из головы, выродка! А кто звонил?

— Эдмунд Астор.