Ловушка для лягушки
Шрифт:
моей руки. Уже стемнело.
Район был незнакомый: в кочках,
ухабинах. Одна горела
там где-то лампа впереди.
Тревожно было. Проводив
31
её домой, я с облегченьем
хотел идти между деревьев
обратно, но девчонка с рвеньем
взялась уже меня немного
сопроводить. Я позже понял
из-за чего. Там, на дороге,
когда мы шли, и я ладони
тёр потные, на встречу три
попались мальчика. Внутри,
32
мне помнится, похолодело
чуть у меня. Плечо задело
моё прохожего, но дело
до драки не дошло: мальчишки
прошли мимо меня. И снова
я, провожаемый Иришкой,
встречаю их. Всё бестолково
произошло. Чтоб здесь не бить,
они с собой поговорить
33
меня позвали... Я спускаюсь
за ними чрез дорогу, каюсь,
что согласился, погружаюсь
в прострацию и в тёмном месте
я избиваем ими... После
уже без них к своей «невесте»
я возвращаюсь. Бок ли, нос ли
болит – мне это всё равно.
Мне очень стыдно. Я давно
34
так не был бит. Я, видно, жалок
Ирине показался: мало
того, что Ира не сказала
слов утешительных, но звонко
расхохоталась. Оскорбился
я этой выходкой девчонки
и с ней расстался... Я влюбился
скорей в другую, что была
добрей и рядышком жила.
35
А вот ещё я вспомнил случай
забавный. Вот сейчас, попью чай
и расскажу... Пожалуй, лучше
потом попью... Итак, продолжим.
Был день рожденья друга. Было
ему семнадцать. Или может
уж восемнадцать. Нас подмыло
идти в кино, причём в район
от нас далёкий. Вот вдвоём
36
мы с ним отправились... Смеялись
мы много, обзывались, дрались
шутя, как вдруг доколупались
к нам четверо парней. Мы в парке
стояли тёмном, они деньги
забрать у нас хотели. Яркий
костюм я вымазал маленько,
когда на землю свален был.
Мой друг рванул, что было сил,
37
бежать от них, но вскоре пойман
он был, потом избит. Спокойно
я встал с земли и, недостойно
трясясь, достал все свои деньги
и отдал. После задушевно,
сообразив, что главный в кепке
средь них, я стал ему напевно
твердить, чтоб нас он отпустил.
Он отпустил, я даже был
38
пред другом выставлен примером
благоразумности. Вот мера
вещей – поступок мой и вера
в величье человека – ложна.
Так думал я тогда. И стыдно
опять-таки мне было. Можно
сойти с ума, что незавидно
устроен я и, в общем, мир
исполнен грубых, тёмных сил.
39
В то время я уже давненько
об этом думал... Коротенько
я расскажу – а то затренькал
надолго я, - ещё такую
историйку. Армейский случай.
Я молодой сержант. Муштрую
своих салаг, но потрох сучий,
солдатик, снял противогаз,
а я не отдавал приказ.
40
«Упал на землю и отжался»,-
я говорю. Он отказался.
«Упал, я говорю...» Замялся
немного он, но не послушал.
И вот всё отделенье было
наказано мной, лишь баклуши
бил этот парень, но хватило
его не нАдолго, - толпа
роптала на него. Упал
41
со всеми он и отжимался
в противогазе... Состоялся
акт воспитания. Нарвался
однако ж я на бой за это.
Уж вечером «деды» из части
меня у стенки туалета
прижали, поломав фломастер
в кармане, придавив слегка,
мол, нашего ты земляка
42
не трожь... Я им ответил смело,
хоть был напуган, что за дело
он получил и что всецело
на стороне я тех законов,
что чтят они. И потому-то
я наказал, блин, салабона
за нарушенье, чтобы смута
не началась. Должна же быть
иерархическая нить.
43
«Деды» со мною согласились
и бить не стали. Но просили
его не трогать. Рядом вились
салаги, ожидая тщетно
как буду бит я. Я запомнил
ехидство их, и в туалет наш,
на этаже который, взвод весь
послал после отбоя, чтоб
всё там горело*... Хватит. Стоп.
*На армейском жаргоне «горело» означает блестело, было чистым.
44
К чему я это вспоминаю?
Да так... И сам почти не знаю,
я что-то выразить желаю,
а сам всё не о том. Скажу лишь,
что до недавних пор боялся
я хулиганов, драк и улиц,
и дух мой, в общем-то, смущался
при виде злости... Но теперь
я сам порою стал как зверь.
45
Здесь подойдём мы потихоньку
к тому моменту, где легонько
меня зажала шелупонька
в лице двух хлопцев. Да, я струсил.
Да, как всегда. Но вот рождалось
в душе отчаянье, клянуся,
что шло на пользу, - подымалась
из глубины души вся злость,
как будто в двух парнях был гвоздь
46
всех моих бед, как против рока
во мне восстало всё, жестоко
хотелось их избить и, боком