Чтение онлайн

Шер позволила себе заплакать, до такой степени ей стало его жалко. А еще она злилась на несправедливость, что такие, как этот юноша, умирают, а отбросы продолжают жить и загаживать атмосферу своим гнилым дыханием. Воспоминания нахлынули, как всегда, внезапно. Стоит лишь раз дать себе слабинку, как вся защита летит к чертям.

— Только пикни, сука, и станешь ходячей легендой, — пахнущая чесноком ладонь с силой прижалась к ее рту, перекрывая доступ воздуху, впечатывая голову в жесткий диван. — Будешь паинькой, даже почувствуешь удовольствие, — второй рукой он больно ущипнул ее за сосок, скрытый тонкой тканью сорочки.

Она до смерти боялась закричать, чтобы всех не перебудить. Тогда они все станут свидетелями ее позора. В лицо дохнуло чесночным перегаром, и ее замутило. С трудом справилась с рвотным позывом, знала, что если вырвет, то он изобьет ее до полусмерти.

Ужас лишал возможности двигаться. Она лежала, как бревно, тараща глаза в потолок, пока грубые пальцы ковырялись в сорочке, стягивали трусы.

— Беленькая, сладкая… — мозолистые ладони гладили ее по животу и внутренней стороне бедра. — А грудь какая! Уже полностью сформировалась… — Он сжал оба полушария, пытаясь обхватить их руками целиком. Боль пронзила резкая, но страх оказался сильнее. Лишь во рту почувствовала привкус крови от прикушенной губы.

Липкий рот припал к соску, втягивая его в себя, покусывая. Потом перешел к другому. Это длилось бесконечно долго, пока соски не начали болеть, а ему не надоело. Тогда он силой развел ее ноги в стороны и принялся копошиться между ними пальцами. Он пытался залезть в нее сразу всей пятерней. Крик рвался изнутри, но она его заталкивала обратно, чувствуя, как сознание раздваивается. Половина ее уже была не тут, а вторая испытывала все муки ада.

— О-о-о… какая ты сочная и узенькая. Цепочка моя, — он прижался к ее промежности губами и целовался в засос, причмокивая, похрюкивая.

К тому моменту, как он одним рывком вошел в нее, разрывая внутренности, она уже совершенно отупела. Даже на боль не отреагировала. В мозгу билась единственная мысль — убить. Никогда в жизни она до такой степени не ненавидела. А теперь эта ненависть поселилась в ней намертво, занимая всю душу. Ничем уже невозможно будет ее выковырять. Она будет подпитывать ее, заставлять мстить.

Он не мог кончить, терзая ее лоно безостановочно, щипая ноги, грудь, живот, кусая в шею. Она уже практически не соображала, где находится и что чувствует. Но это было еще не самое страшное, как ей казалось сначала. Гоубо выругавшись, он вышел из нее и перевернул на живот с силой, причиняя новую боль, оставляя синяки на теле. Вжал голову в диван и заставил встать на карачки. В следующий миг он вбился в ее задний проход, и глаза заволокло чернотой. Боль пульсировала во всем теле, но она по-прежнему не произносила ни звука.

Когда, наконец, он кончил и забрызгал ее семенем, бормоча что-то насчет того, что ублюдки ему не нужны, она отключилась с четкой мыслью, что перестала быть самой собой.

Синоптики не обманули — погода и в правду установилась чудесная, почти летняя. Когда Слава подъехал к дому Шуры, уже вовсю сияло солнце. Он специально прибыл на десять минут раньше, чтобы подняться и помочь Шуре с вещами, но не успел выйти из машины, как она выскочила из подъезда с огромной спортивной сумкой на плече.

Слава ее не узнал. В дырявых джинсах, мешковатом свитере и растрепанными волосами она выглядела, как сорванец. Он же привык видеть ее всегда в строгой одежде, гладко причесанной, какой и положено быть в интеллектуальном царстве.

Она просто лучилась счастьем, энергия так и била из нее ключом. Слава невольно заразился ее настроением, когда вышел из машины и забрал у нее сумку.

— Ты сегодня такая…

— Какая? — рассмеялась она, целуя его в щеку.

— Даже не знаю… Сама на себя не похожа, — совсем растерялся он, чувствуя как горит место поцелуя. Такую вольность она вообще позволила себе впервые. Он ее и за руку-то боялся взять, все их общение сводилось к разговорам на любую, но отвлеченную тему. Порой ему ужасно хотелось прикоснуться к ней, чтобы осознать, что она живой человек, а не идеальная внешне женщина, душа которой остается для него потемками.

— Ну привыкай. На отдыхе я все время такая. Да и ты тоже сегодня выглядишь иначе.

А ведь и правда, она видит его только на работе, неизменно в костюме и при галстуке. Ни разу они не встречались в другой жизни. Наверное, поэтому его вид, в футболке и джинсах, ей тоже показался странным. Как бы там ни было, настроение Славы поступательно росло, а вместе с ним душу заполняло еще какое-то чувство, заставляющее все время смотреть на Шуру. Он даже одергивал себя, чтобы его поведение вдруг не показалось ей подозрительным.

— План таков, — повернулся он к ней, когда она удобно устроилась на пассажирском сидении и пристегнулась ремнем безопасности, — сейчас заедем в супермаркет, купим продуктов в дорогу. Ехать нам, — он посмотрел на часы, — примерно часов двенадцать. Останавливаться будем по мере надобности, но не слишком часто, ок? Хочу добраться до твоей деревни засветло.

— Согласна, — серьезно кивнула она, подражая его деловому настрою, но потом не выдержала и рассмеялась. — Ты такой серьезный, как будто лекцию читаешь. И продукты нам не нужны, я пол сумки наготовила. И огромный термос с чаем взяла. Так что сытую дорогу я тебе гарантирую. Как же я соскучилась по маме. Слав, спасибо тебе огромное, что вытаскиваешь меня из этого пыльного города!

Ему на миг показалось, что она сейчас снова бросится целовать его. Подобная перспектива даже испугала, ну как он не сдержится и позволит себе лишнее. Что-то ему подсказывало, что с ней так нельзя, как бы ему этого не хотелось. Поэтому он резко отвернулся, буркнув «Не за что».

Если Шура и удивилась нарочитой холодности своего спутника, то ломать голову над этим не стала. У всех нас полно тараканов в голове. И Слава не исключение. А у нее сегодня такое отличное настроение, что его хватит на них двоих. И ни что не в состоянии ей его испортить.

Город быстро остался позади. Слава вел машину уверенно, быстро, но не нарушая правил. Ей вообще нравилось, как он водит. Порой сядешь в такси, например, и начинается дерготня — разгоны и резкие торможения. Такой езды Шура терпеть не могла. А в машине Славы позволяла себе даже закрывать глаза и мечтать или просто любоваться сочной зеленью за окном, говорящей о начале лета.

Всего привалов им понадобилось два, не считая того, что еще пару раз Слава останавливался на заправках. В родную деревню Шуры они прибыли даже раньше намеченного времени. Маме она не стала сообщать о своем приезде, желая сделать сюрприз. Поэтому та чуть в обморок не упала, когда увидела на пороге дочь, да еще и в сопровождении незнакомого мужчины. Еще и Слава был, как назло, чересчур серьезным. То ли от усталости, то ли волновался, как его воспримет ее мама.

— Стара я уже стала для таких сюрпризов, — без злости посетовала мама, когда испуг прошел. — Ничего не случилось? — вновь с тревогой взглянула она на дочь. — Ты же говорила, что отпуск у тебя в августе…

— Мамулечка! — обняла ее Шура. — Как же я по тебе соскучилась! — она ей потом объяснит, почему поменяла планы. Сейчас и слова-то нужные на ум не шли, до такой степени ее распирала радость от встречи с самым родным на свете человеком. — Все отлично! — только и ответила она и спохватилась: — Познакомься. Это Слава — мой друг, — сделала она ударение на последнем слове. Почему-то не хотелось, чтобы мама поняла ее превратно. И странно, что ей эта мысль именно сейчас пришла в голову.