Чтение онлайн

Ну конечно, никакой это не сон, а бедный Слава пытается ее разбудить. Надо же как крепко она вырубилась. А ведь он прав, если не встанет сейчас, то ночью ей опять грозит бессонница. Кроме того, нужно уговорить его поехать домой. Оставаться здесь она категорически отказывалась.

— Встаю, встаю… — разлепила она глаза. — Сколько время?

— Ты проспала три часа, — продолжал он сидеть рядом с ней, не давая ей возможности встать. — И мне понравилось целовать тебя сонную.

Его лицо склонилось над ней, а губы коснулись ее, не успела Шура даже сообразить хоть что-нибудь. На этот раз она отчетливо понимала, что он целует ее, но это не казалось менее приятным, чем во сне. Невольно ответила на его поцелуй, чувствуя, как рука его пробирается к ней под футболку и накрывает грудь. Он поглаживает пальцем ее сосок, которому уже тесно в бюстгальтере. А поцелуй все длится, и нет возможности сопротивляться его губам и рукам.

Слава оторвался от ее губ и заглянул в глаза.

— Только не сопротивляйся, — попросил он. — Если я не сделаю этого прямо сейчас, то, наверное, умру.

В его голосе столько мольбы и страсти, что Шура разрешает и себе зайти немного дальше. Она не сопротивляется, когда Слава задирает ее футболку и стаскивает через голову. Не мешает ему, когда он не с первой попытки расстегивает бюстгальтер. Его губы накрывают сосок, тот что совсем недавно ласкали пальцы, и она понимает, что возбуждается все сильнее. Уже тяжело лежать безучастно, руки сами тянуться к его голове и зарываются в волосы. Между ног все намокло и пульсирует. Хочется избавиться от ненужной помехи в виде джинсов и трусов… Но все заканчивается, не успев начаться, оставляя отрезвляющее послевкусие.

— Теперь точно пора вставать, — выпрямился Слава, не переставая смотреть на ее обнаженную грудь.

Она видит, как сильно он возбужден, и какие усилия делает над собой, чтобы и дальше не поддаться страсти. Она тоже не хочет останавливаться, но ни за что не признается в этом ему. Быстро натягивает на себя футболку, стараясь не показывать, насколько смущена и выбита из колеи. Что происходит между ними? Почему каждый раз, когда они сближаются, возникает неловкость? Не потому ли, что когда они оставались просто друзьями, было намного проще?

Они долго гуляли по парку, любовались причудливыми статуями, изображающими мифологических героев. Кормили лебедей в огромном пруду, отрывая от краюхи хлеба небольшие кусочки и кидая им. Интересно было наблюдать с какой гордостью эти птицы принимают корм, как важно они склоняют свои длинные шеи и берут размоченный мякиш клювом, сколько грации, при этом в каждом их движении.

Они очень много разговаривали, сразу обо всем. Но это и сблизило их когда-то — легкость беседы. Они сразу нашли общий язык, как только перестали ссориться тогда, на стоянке. Уже тогда они поняли, сколько между ними общего. Наверное, поэтому и тянулись невольно друг к другу первое время. Но до поездки к маме Шура и не думала, что их отношения со Славой могут перейти на новый уровень.

Все изменилось с наступлением сумерек. Шура начала заметно нервничать. Все чаща она переспрашивала Славу, упуская нить беседы. В конце концов не вытерпела, повернулась к нему и сказала:

— Поехали домой, прямо сейчас.

— Нет, — так же твердо заявил он. — Мы останемся тут ночевать. Я намерен выяснить, что с тобой происходит.

— Но ты этого все равно не поймешь, — взмолилась она.

— А вот это мы и проверим. Пойдем, — схватил он ее за руку и потянул к домику. — Там мне легче будет за тобой следить.

— Слав, пусти… Ну хочешь, оставайся тут, а я доберусь на попутках…

— Господи, да когда уже ты поймешь, что я не хочу нигде оставаться без тебя?! — он лишь крепче сжал ее руку и ускорил шаг, так что она едва за ним поспевала.

Ужин им опять принесли в домик. Слава расплатился с официанткой и запер дверь, положив ключ в карман брюк. Все это время Шура стояла у окна, глядя не темнеющую улицу и не произнося ни слова.

— Пойдем есть, — позвал он, не переставая тайком за ней наблюдать.

Она молча сидела за столом, пытаясь делать вид, что ест. Но он-то видел, что кусок ей в горло не лезет. Чем темнее становилось на улице, тем чаще она хмурилась, на него не смотрела вообще.

— Шура, давай поговорим.

— О чем? — бросила она на него мимолетный взгляд. Показалось ему, или в нем действительно блеснула злоба?

— О тебе…

— Оставь меня в покое! — прокричала она, бросая вилку в тарелку и вскакивая из-за стола.

Она снова вернулась к окну, за которым уже не было видно ничего, кроме отражающейся в стекле комнаты.

Он испугался ее реакции. Сейчас она напоминала помешанную, и он уже не знал, чего от нее можно ждать.

Осторожно приблизился к ней сзади и положил руку на плечо. В ту же секунду она отскочила от него, как ошпаренная и забилась в угол.

— Не трогай меня, не трогай… — бормотала Шура, сползая по стенке на пол и сжимаясь в комок. — Не трогай меня…

Он совсем растерялся, глядя на нее. Одно он понял точно, что она полностью погрузилась в себя, и вряд ли у него получится до нее достучаться. Первый раз за все время он подумал, а надо ли ему это? Не проще ли жить дальше и делать вид, что ничего не произошло?

— Поехали домой, — голос его прозвучал так устало, что он даже сам испугался. — Там тебе будет легче.

На следующий день Слава сказал, что ему срочно нужно вернуться в город, какие- то неотложные дела требуют его присутствия.

— Я могу за тобой приехать в конце недели, — предложил он Шуре. Но как она не пыталась, поймать его взгляд так и не смогла. Он старательно не смотрел в ее сторону.

— Не нужно, доберусь на автобусе.

— Как скажешь. Спасибо вам за все, Галина Сергеевна. У вас замечательный дом и самые вкусные блины.

Когда он смотрел и говорил с мамой, в голосе его звучала неподдельная теплота. Шуре стало до такой степени обидно и больно, что на глаза навернулись слезы. Чтобы никто не заметил их, она тихонько вышла из комнаты. Никто за ней не пошел. Она закрылась у себя, упала на кровать и разрыдалась. Слышала, как хлопнула дверца его машины, и заурчал, исчезая в дали, мотор. Уехал, и так лучше для них обоих. Только почему же до такой степени больно в области сердца?

Все потихоньку становилось на круги своя. Немного тяжеловато было втягиваться после недели отдыха. Привыкла к отсутствию режима — спи, до скольки хочешь, засиживайся хоть до утра… Да и городская загазованность после деревенских просторов казалась удушливой. Но Шура знала, что такое настроение временное. Не первый раз она ездила к маме в отпуск и возвращалась потом в город.

— Шурочка, ну ты стала еще красивее, — встретила ее Вера Павловна в первый после отпуска рабочий день. — Загорела-то как!

После отъезда Славы, Шура почти целыми днями пропадала на пляже. Погода держалась отличная, и она использовала эту возможность, чтобы напитаться витамином Д и немного загореть. И неизменно она вспоминала его, как они были на этом пляже вместе. Тогда они не намеренно выбрали это уединенное место, куда редко кто забредает. Оставшись одна, Шура специально ходила именно на дикий пляж. Она пошагово вспоминала тот день, начиная с момента, когда он разделся и окунулся в воду. Что она тогда испытала? Непреодолимую тягу — ей захотелось немедленно присоединиться к нему, чтобы оказаться рядом. А потом… когда он впервые поцеловал ее? Она же едва не лишилась рассудка, такой шквал эмоций захватил. А потом начался дождь и все испортил.