Чтение онлайн

— Только не подплывай ко мне! Я сама… — вода уже вовсю ласкала живот, приближаясь к груди.

Шура почувствовала, как сжались соски от холода и с ужасом обнаружила, как замечательно они просматриваются двумя упругими горошинами через тонкую ткань купальника. Этого она уже стерпеть не могла, к тому же проследив за взглядом Славы, который тоже был прикован к ее груди. Не раздумывая, присела и по шею оказалась в воде. Правда, грудь ее от этого менее откровенно выглядеть не стала. Следовало что-то предпринять, и она поплыла, стараясь не приближаться к Славе.

Она все углублялась, пока не почувствовала, как согревается. Мышцы ломило от усталости и непривычки. Да и плавала она последний раз сравнительно давно. Это в детстве они, как рыбы, все лето не вылезали из воды. Река местная считалась спокойной и безопасной. Ни течения, ни водоворотов тут не было. Так что родители отпускали детвору без проблем, да и плавать они все умели отлично.

— Устала? — услышала она голос друга совсем рядом, когда остановилась и зависла примерно на середине реки, работая руками и ногами.

Шура обернулась и увидела Славу совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Неожиданно ногу прострелила резкая боль. Мышца не выдержала нагрузки, и ее свело судорогой. Шура вскрикнула и сильнее заработала руками.

— Что случилось? Судорога? — сразу же догадался Слава, подплывая к ней и обхватывая за талию. — Держись за меня и поплыли к берегу.

Она вцепилась в его плечо, страдая от боли, каждый раз, когда шевелила ногой. Давно у нее не случалось судорог. Да и таких сильных не было ни разу. Она пыталась вертеть ступней, расслабляя мышцы, но боль становилась только сильнее.

Слава плыл, как ненормальный, и очень скоро они оказались у берега. Если Шура и хотела сопротивляться, то слушать ее никто не стал. Слава молча подхватил ее на руки и вытащил из воды. Опустив на плед, принялся растирать ее ногу, пока мышца не расслабилась и не стала выглядеть нормально. Судорога ушла, а вместе с нею и боль. Только вот руки Славы продолжали гладить икру Шуры, поднимаясь все выше. Движения перестали быть терапевтическими, а превратились в ласкательные. Руки его были горячими, почти огненными, и обжигали те места, к которым прикасались.

Она попыталась забрать у него свою ногу и отползти подальше. Но ей и этого не позволили сделать — Слава обхватил ее за бедра и одним резким движением притянул к себе. Его лицо находилось так близко, но ничего не происходило. Он словно спрашивал разрешения, а в душе Шуры чувства метались, как оголтелые, сталкиваясь и отскакивая друг от друга. Сердце пульсировало где-то в ушах, и все тело уже заливал нестерпимый жар.

Лишь прочитав в ее глазах немое согласие, Слава припал к ее губам, чувствуя, что уже не в силах бороться с желанием, больше похожим на наваждение. Он исследовал ее рот языком, упиваясь его сладостью, боясь спугнуть ее напором собственной страсти. Когда он увидел ее в купальнике, у него словно снесло голову. Все мысли превратились в одну единственную, что ничего прекраснее он в жизни не видел. Это стройное тело, почти не скрытое малюсенькими лоскутами бикини, ее робкие попытки войти в воду… Каких усилий ему стоило делать вид, что ничего не происходит. Он заставлял себя не пялиться на нее, а увлеченно нырять. Лишь один раз выдержка подвела его, когда он разглядел ее грудь под купальником. Тогда он думал, что не вытерпит, рванет к ней и сорвет этот мешающийся кусок ткани.

А когда ей стало плохо на глубине, то в какой-то момент Слава представил, что его нет рядом, нет никого, кто мог бы помочь ей. Вот тогда ему стало совсем плохо, даже жить не хотелось.

Шура пыталась разобраться в собственных чувствах. Губы Славы дарили ни с чем несравнимое блаженство. Не хотелось не то чтобы препятствовать ему, а душа и тело изнывали от желания большего. Она не сопротивлялась, когда он опустил ее на покрывало и принялся целовать шею, спускаясь все ниже. Его руки двинулись от талии вверх, прожигая дорожку к груди. Когда его горячие ладони проникли под мокрый купальник и накрыли грудь, Шура испытала такой фейерверк эмоций, что даже голова закружилась. Но его губы, что накрыли в этот момент ее, не разрешили поддаться слабости, вновь заставляя сосредоточиться на новых и болезненно приятных ощущениях.

Он тормозил себя, заставлял не торопиться, каждую секунду боясь спугнуть ее. Но руки жили сами по себе — им не терпелось исследовать ее всю. Плавки готовы были лопнуть на нем, так пульсировала возбужденная до предела плоть, когда он прикоснулся к ее груди, ощущая, как сжимаются ее соски под его пальцами. Он хотел сразу всего — и целовать ее, и пожирать глазами, лаская руками. Разрывался от собственных желаний, чувствуя себя дикарем.

Он не испытывал дефицита в женщинах, всегда пользовался их вниманием, и мог выбирать. Но никого раньше он не желал до такой степени. Она всегда казалась ему совершенством, и сейчас он получал тому подтверждение.

Его губы снова оторвались от ее, но лишь для того, чтобы накрыть сосок. Что они с ним вытворяли! Посасывали, легонько прикусывали, нежно обводили языком отчего от еще больше затвердевал и топорщился, словно заявляя, что хочет еще, прося не останавливаться. Возбуждение внутри нее росло, приближаясь к пику, заставляя выгибать спину, стремиться навстречу его настойчивым губам.

Его рука гладила ее живот, спускаясь ниже, приникая под плавки. Когда он коснулся ее лобка, она не выдержала и застонала. Ноги сами разметались в стороны, открывая доступ к тому, что уже нестерпимо желало прикосновений. Она чувствовала, как ей в бок упирается его упругое естество. Боялась и страстно желала ощутить его в себе.

Откуда взялась туча, никто из них и не понял. Внезапно поднялся сильный ветер, и небо заволокло чернотой. Тут же принялись падать крупные капли, а потом и вовсе полило, как из ведра.

Шура рванула из-под Славы, как ошпаренная. Она металась по берегу, хватая вещи, роняя их и рыдая в голос.

— Иди в машину! — рявкнул он, крепко сжимая ее и отталкивая от себя. — Я сам все соберу.

Через минуту он присоединился к ней, скинув вещи на заднее сидение. Он накрыл ее сжавшуюся на сидении и не прекращающую рыдать пледом. Какое-то время он молчал, сосредоточившись на одевании, а потом позвал ее. Но ответом ему послужили лишь судорожные всхлипы.

— Шура! — громче повторил он и тронул ее за плечо.

Она дернулась, как от удара электрическим током, и еще сильнее вжалась в спинку сидения, отодвигаясь от него как можно дальше.

— Да что с тобой?! — не выдержал Слава, схватил ее за плечи и развернул к себе. Он даже не обратил внимание на сползший с ее плеч плед, обнажающий ее тело, которое несколько минут назад казалось таким желанным. — Что происходит?! — прокричал он в ее заплаканное лицо.

— Отпусти меня! — принялась вырываться она, но он держал крепко, не давая ей отвернуться.

— Отпущу, когда скажешь мне, почему так себя ведешь? Ведь все было так хорошо. Что случилось, почему ты так переменилась? Это же всего лишь дождь, — уже намного тише добавил он, выпуская ее плечи и с опозданием догадываясь, что наставил ей синяков.

Он думал, что она, как и всегда до этого, моментально замкнется в себе и промолчит. Но Шура продолжала смотреть на него глазами, полными тоски. Она даже не пыталась прикрыть наготу, которую он снова стал подмечать. Он хотел докопаться до причины, но не был готов к той боли, что плескалась сейчас в ее глазах.