Чтение онлайн

— Что там вообще, кто лупит-то? — мне, после смерти Сережи, все стало безразлично, и праведный душевный надрыв Макса проскочил мимо. У меня другая боль. Своя.

— Да там ни хрена не понятно… Связи ноль. Мобилы глушат, да и включать стремно, прилетит, как по Дудаеву, на хер. С трех сторон по нам долбали, а теперь, такое как друг по другу пиндячат, но и нам достается. Нас тут трое живых осталось, да санитарочка эта, да Груша с кистью оторванной, б… Уходить надо!

Где-то недалеко, громко фуркая выхлопом ракет, начал отрабатывать «Град», а может и «Ураган», тот фуркает побасовитее, но из-за беспорядочной стрельбы было не разобрать.

— Тля! Не успели! Не наши, это! Берем, что унесем и уе… м! Я тут рядом, за холмом, в овраге, «бардак» надыбал ничейный, может целый? Я соберу ребят, жди здесь рядом, в воронке.

Макс ужом выбрался через наполовину засыпанный проход.

В общем-то, уходить надо было давно, просто я не мог бросить Сережу, все еще упрямо не веря, и на что-то надеясь. А теперь время поджимало, а может, уже и не было у нас больше этого времени, да и может, вообще ничего больше впереди не было…

Забрал документы и нательный крестик Сергея. Потом матери его отдам, если выживу…

Ползком, рыча от натуги, вытащил тело друга из блиндажа и переправил его в отдельную, вырытую два дня назад для снайпера, стрелковую ячейку, с обвалившимися наполовину стенками. Вставил торцом, валявшийся рядом фанерный щит для объявлений, и засыпал песком, оставшимся от бруствера. Затем, так же ползком, вернулся обратно в блиндаж.

Место я запомнил. Все закончится, вернусь обязательно.

Серегу забрать.

Отвезу домой, там, рядом с дедом и похороним. Если оставить так, как есть, в лучшем случае в братскую могилу свалят, а то и просто бросят гнить — сколько я уже трупов полуразложившихся видел. Поначалу хоронили, потом некому стало. А зачем? Сами на солнышке завялятся.

В ящике оставалось десяток гранат. Задушив все чувства внутри, в душе, споро разложил оставшиеся боеприпасы: четыре РГДшки на разгрузку, шесть Ф-1 в сумку от противогаза. Два спаренных рожка на разгрузку, четыре одиночных в магазинную сумку. Два РПГ-22 на плечо, два выстрела к ним в вещмешок. Да, еще трофейный «Форт -17» без кобуры, но с тремя полными магазинами — в карманы. Подаренный мне нож «Марк-II» и лопатка с флягой на поясе…

Жратвы правда нет, но как-то выкручусь, ХЗ как, но выкручусь. Мне теперь выжить надо, я знаю, кто будет по счетам платить.

Выбираясь из блиндажа, оставил сюрприз — противопехотную МОН-50 с растяжкой и довеском из двух противотанковых ТМ-62. Когда любители трофеев полезут, а они полезут обязательно, тут, в пустыне, все вечно нищие и жадные, там и останутся. Связка сработает как надо, я уверен.

Я перебрался по остаткам траншеи в ближайшую воронку и осторожно выглянул.

Бой практически прекратился. С позиции первого отделения, от меня в метрах трехстах, уже не стреляли. Прикрываясь бортами и колесами БТР, позицию зачищали бойцов двадцать в камуфляже и клетчатых куфиях на головах, изредка делая контрольные выстрелы.

Да, в плен не судьба. Хрен вам, сволочи, а не плен! Зубами рвать буду, а не сдамся! А камуфляж то интересный, — америкосский Multicam, для пустыни. Технику пользуют в основном нашу, а оружие и снаряжение, исключительно американское. Все самое лучшее покупают, гады. За нефть, леваком в Турцию переправляемую. Да, все американское, кроме калашей, те, как правило, китайские.

Через каменистое поле хорошо было видно, как почти в километре на северо-запад, у невысоких пучков редкого местного кустарника, суетятся возле двух «градов», в сопровождении пары БТРов, бойцы такой же окраски, но в белых куфиях. Бойцы из другого крыла. Похоже, переводят машины в транспортное положение, после боевой отработки. Понятно, что там фуркало. Подобраться бы к ним поближе и положить всех к чертовой матери, да не получится, слишком уж серьезное у них охранение. Гранатомет не достанет, метров хотя бы на триста поближе, тогда можно было попробовать. Ладно, еще встретимся…

Где там Макс с ребятами?

Макс «Маска», Леха «Курсор», я и Степан «Груша» — все что осталось от нашего отделения, плюс контуженная санитарочка Настя, собрались в «моей» воронке. Остался ли из роты кто еще в живых, мы не знали. Пустыня вокруг, была перепахана снарядами в радиусе полукилометра.

— Слушаем внимательно! Аккуратно, не высовываясь, ползем влево, там траншеи метров пятьдесят, до пулеметного гнезда, потом еще чуть левей, за горбик. Он невысокий, но нас скроет. Потом все время прямо, до самого оврага. Всего метров триста. Слав, Леха! Помогаете Степану. Я — Насте. Все. С Богом!

Макс пропустил вперед сестричку и сам пополз за ней следом, активно работая локтями и коленями.

Как он и сказал, метров через пятьдесят, обнаружились остатки пулеметного гнезда. Посеченный ДШК, на погнутой треноге, и мертвые «Слива» с «Морячком», который был у него заряжающим. Забрали документы, и еще Леха прихватил два полных подсумка к калашу. Степан, едва не теряя сознания от боли, тяжело полз, оберегая культю, изредка сдавленно постанывая, но держался из последних сил.

За пулеметным гнездом, по очереди, осторожно перевалили за невысокий бугорок, и загнанно дыша, — песок раскалился, словно чертова сковородка, решили передохнуть пару минут.

И тут строено ГРОХНУЛО.

Сработал мой сюрприз, походу.

Прости Серега, братик, я вернусь, обязательно!

Поползли дальше. Минут через двадцать, добрались до оврага, на дне которого Макс видел «бардак». Степан потерял сознание, и нам с Лехой пришлось его аккуратно стаскивать, пытаясь не травмировать покалеченную руку.

Макс, остался рассмотреть происходящее на брошенной нами позиции, а мы, перебравшись на тот склон оврага, сели передохнуть. Настя пила воду, стуча горлышком фляги по зубам, сказывалось напряжение, а может быть, от контузии не отошла. Степан лежал без сознания.

Вернулся Макс.

— Они там зачищают наши блиндажи да окопы. Хорошо, что мы ушли. Вовремя… — он криво улыбнулся. — Ян, пойдем, на «бардак» посмотрим, потом решать будем, что дальше делать.

БРДМ мы нашли, метров за сто пятьдесят от нашей лежки, — он стоял в овраге, уткнувшись носом в противоположный, пологий каменистый склон. Вполне проходимый, позволяющий выехать на поле. С той стороны, откуда мы приползли, начиналась и тянулась к нему совершенно голая, почти полированная полоса камня, шириной метра три и метров двадцать длиной. Хотелось верить, что «бардак» окажется на ходу, иначе наши шансы выбраться отсюда живыми, близки к нулю.

БРДМ-2 «Хазар», с двумя дополнительными люками для высадки десанта.

Только, что-то с ней казалось не так — какая-то она странная, раздутая что ли, напоминает беременную самку кашалота. Такая же округлая и неуклюжая, только желто-коричневая. Мы с Максом переглянулись, он пошел направо, а я оскальзываясь на каменистой осыпи по левому борту, к одному из люков.

Он оказался открыт, а внутри…

Дикую радость, от возможности уносить ноги не пешком, как ветром сдуло.

Все пространство пола, а местами и бортов, покрывал какой-то кисель гнойного цвета. Стекла выбиты, броневые щитки сорваны, а приборы повреждены. Пулеметы «Хазара», оказались снаряжены полным боекомплектом и на первый взгляд, выглядели исправными. На правом переднем сидении, лицом ко мне, лежала половина тела в пустынном камуфляже. От вида полуразложившегося трупа, у меня чисто на автомате сработал рвотный рефлекс. Рвало желчью, и я порадовался двухдневной вынужденной голодовке. Снаружи негромко окликнул Макс. Я перебрался на корму и выглянул за правый борт. Останки еще двоих людей лежали на голом пятиметровом пятачке. Пока мой желудок успокаивался, Макс спокойно приступил к осмотру.