Чтение онлайн

— Вон тот ахтари с проседью в чёрных волосах и кривым носом — мой отец, — шепнул он Ми.

— Красивый, — прошептала она в ответ. — Не такой, как ты, конечно.

Старейшина Риг на ужин не пошёл, хотя Мия долго его упрашивала. Видно, до сих пор чувствовал вину за то, что натворил.

— Мне что-то не по себе, — пожаловалась элори и густо покраснела. — Они разглядывают меня, словно я животное в зоопарке.

— Не волнуйся, — приободрил её Рейнольд и взял за руку. — Просто будь рядом и не забывай, что ты теперь тоже ахтари, а значит, нашего круга. Хотя лично я считаю, что ты лучше, чем многие из нас.

— Спасибо, — поблагодарила элори, вспыхивая робкой улыбкой.

К столу Рейнольд пошёл не спеша, с достоинством, чтобы и самому расслабиться, и Ми успокоить. Места для них почему-то приготовили в разных концах зала, и он намеревался исправить досадную оплошность.

— Приветствую всех! Моя Ми будет сидеть со мной рядом, поэтому прошу освободить ей место. Старейшина Краус.

Он кивнул главе ахтари, который спокойно наблюдал за ним со своего места на Зелёном троне. Вот его в столовой раньше не было — Рейнольд не любил все эти регалии и не стал его представлять, работая с посохом. Посох, кстати, Краус прислонил к трону, словно боялся, что его украдут.

— Доброго вечера тебе, Рейнольд, и твоей… — Краус запнулся, — девушке. Мы вас ждали и надеемся, что вы расскажете нам все подробности случившегося с Междумирьем. Правда, мы совершенно этого не помним, но, раз ты, самый молодой ахтари, утверждаешь, что это правда, должно быть, так оно и есть.

Витиеватая речь старейшины подсказала Рейнольду: Краус ему не верит. Ну конечно, разве можно верить ему, ахтари, который годится лишь на роль жалкого Наблюдающего. Только он помнит совсем другого Рейнольда — вечно раздражённого нытика и слабака.

— Я буду счастлив поведать интереснейшую историю, случившуюся со мной, а потом и с Мией. Надеюсь, Вы правильно воспримете мои слова.

Он наклонил голову в знак уважения и сел. Не стоит понапрасну сердить лидера ахтари, даже если он ошибается.

— Ешь, — кивнул он Ми, — возьми рагу из каритаганов — это местный овощ, очень вкусный. И попробуй немного звёздного напитка — если пить в меру, он очень даже ничего.

Элори последовала его совету, а Рейнольд повернулся налево, где сидел мастер Вирон. Вот его он безумно рад был видеть.

— Сколько лет, сколько зим, мастер. Я скучал по Вашим наставлениям и нотациям.

— Но мы же недавно разговаривали, — удивлённо поднял брови Вирон. — Я, честно говоря, тоже сомневаюсь в твоих словах насчёт катастрофы.

— Понимаю, — посочувствовал Рейнольд. — То, чего не видишь, всегда кажется ложью. И всё-таки вы все вскоре убедитесь в правдивости моих слов.

Мастер Вирон высокомерно фыркнул — характер у него изменился в худшую сторону. Рейнольд пожал плечами и подвинул к себе тарелку с салатом.

— Вот так, Мия их спасла, а они… — пробормотал он про себя.

Впрочем, всерьёз он не сердился — пусть их не верят, он всё объяснит позже.

Застучали вилки о тарелки, ахтари молча поглощали еду, изредка кидая недоверчивые взгляды на Рейнольда. На Ми они вовсе избегали смотреть, будто она была не более чем гусеницей под ногами — не ядовитая, и ладно. Да что не так с его земляками, раньше они проявляли больше адекватности. Хотя нет, память же людям стирали, значит, он ошибается.

Салат закончился, а Мия перепробовала почти все блюда в этой части стола, когда Краус встал, держа в руке бокал со звёздным напитком. Сейчас будет речь толкать, раздосадованно подумал Рейнольд. Любовь старейшины к длинным тостам была неистребима.

— Сегодня мы принимаем у себя в гостях девушку с планеты Земля — одного из немагических миров Вселенной. К нам часто приходят через Барьер люди из этого мира, и мы всегда с теплотой и любовью их встречаем…

Рейнольд хмыкнул: ага, и бережно и с любовью стираем им память.

— Остаётся загадкой, почему мы не заметили её появления. Видимо, наш юный Рейнольд, — старейшина выразительно глянул в его сторону, — прятал её от нас, и весьма успешно, надо сказать. Так успешно, что сумел тайно пробраться в портал, чуть не погубив нашу гостью. К счастью, она очнулась и радует нас своим присутствием. Прошу любить и жаловать, Мия… — он сделал паузу.

— Куприянова, — подсказала элори. — Мия Куприянова.

Она встала со своего места, окинула собравшихся серьёзным, сосредоточенным взглядом. Рыжие волосы она уложила венком вокруг головы, что придавало ей царственный вид.

— Мия Куприянова, землянка, спортсменка и просто красавица.

Рейнольд восхищённо присвистнул: его элори преодолела смущение и теперь не даст никому спуску. Он тоже поднялся, чтобы поддержать её. А Ми продолжала:

— Вот вы все удивляетесь, как так вышло, что вы не заметили моего прихода. Так почему никто из вас не расспросил Рейнольда? Вы решили, что он вас обманывает, а это совсем не так.

— И что же случилось на самом деле, Мия? — спросил Краус.

Глаза его сузились в две щёлки, серые глаза вцепились в Мию, как хищник в жертву.

— А на самом деле тут произошло много чего: исчезли вы все, да, и Вы, старейшина, тоже, и Рейнольд четыре года жил один, с вечным полнолунием и вечной зимой, пока старейшина Риг не притянул в Междумирье меня. И пока вы пропадали непонятно где, он нашёл пропавший артефакт, спас погибающий мир и вернул вас на место. А я не просто его гостья, я его элори.

Ахтари зашептались, загудели, как растревоженный улей.

— Что она говорит?

— Какая смелая девица!

— Рейнольд спас мир? Не может быть!

— Она элори? Но она же человек!

— Придётся стереть память и ему тоже.

Рейнольд не мог больше терпеть. И так слишком долго он вёл себя как последний болван: всё время чего-то боялся, прятался и не хотел брать на себя ответственность. Хватит, пора уже во всём признаться: и как чуть не уничтожил Междумирье, и как сам чуть не превратился в собственную тень. И рассказать правду о Ми, которая почему-то приписала ему все свои заслуги. Рейнольд поднял руку, показывая, что будет говорить.

Пиршественный зал стих в ожидании, все ахтари хмурились, и лишь мать улыбалась ему.

Мия

Рейнольд вышел на середину зала, чтобы все хорошо видели его. Сейчас он напомнил мне того ахтари, которого я встретила в новогоднюю ночь: серьёзного, сосредоточенного и слегка возмущённого. Тёмно-фиолетовый костюм подчёркивал его строгую, холодную внешность, а глаза мерцали, как голубые огни новогодней гирлянды.

— Четыре года назад, — начал Рейнольд, — я совершил непоправимое: вместо того, чтобы сдвинуть Ключ поворота вправо, я повернул его влево.