Чтение онлайн

Зато теперь становится понятно, как отцу с такой невероятной лёгкостью всегда удавалось влиять на неё. Например, в случае с автомобилем. Он внушил ей, что это вовсе не опасно, что вожу я, как заправский профессионал и что подушки безопасности у моей «Мазды» всегда готовы раскрыться в случае опасности. Бедная мама! Получается, ей не повезло не только с мужем, но и с дочерью! Мы попросту обманываем её, внушаем свою волю. Не даём ей участвовать в нашей жизни, понимать мотивы наших поступков. Скорее всего, она никогда не узнает, кем на самом деле является отец. Да и про меня она вряд ли услышит хоть слово правды. И всё это лишь по одной причине – чтобы сохранить её спокойствие. Хороший предлог, нечего сказать!

Бедная, бедная мама! Я с тоской и жалостью наблюдала за тем, как она суетится вокруг меня, как торопливо моёт посуду, как сметает крошки с обеденного стола. Наверняка в её сознании сейчас поднялась целая буря. Она не понимает, как жить теперь, когда одни идеалы заменили другими. Когда то, что привычно считалось правильным, вдруг стало нелепым пережитком, а на смену собственным убеждениям пришли другие, непонятно откуда взявшиеся.

И самое ужасное во всей этой ситуации то, что ничего нельзя поделать. Всё должно оставаться так, и только так. Ведь не расскажешь же матери, что она несколько лет была замужем за Ясным, а я унаследовала от него добрую часть талантов? К тому же, наверное, умею ещё что-то, чего пока просто не довелось в себе открыть…

Мне не хотелось оставлять маму в таком подавленном состоянии, и я потащила её на улицу:

– Пойдём, прогуляемся по посёлку? Погода хорошая, воздухом подышим.

Родительница недоверчиво посмотрела на меня, но с предложением согласилась. Мы быстро оделись и вышли во двор.

– Машину-то покажешь? – неуверенно спросила мать, будто сомневалась, что я снизойду до таких мелочей.

– Конечно! Пойдём.

Мы обошли дом и зашли под навес, где стояла «Мазда». Мать во все глаза рассматривала мою тачку. Мне же стало немного смешно. Учитывая, что до забвения я ездила на этой машине, моя родительница уже второй раз знакомится с ней. Да и привыкает к мысли, что её дочь теперь водит транспортное средство, тоже не впервые. Интересно, она ничего не припоминает?

– Хорошая машина, – похвалила она наконец.

– Хочешь, прокатимся?

– Ой, нет! Пойдём лучше пешком, прогуляемся. А то, когда теперь ты со мной выберешься?

Я пожала плечами – хороший вопрос. И правда, когда?

– Надеюсь, ты хотя бы свой день рождения планируешь провести в Москве? Или в Лондоне отпразднуешь? – робко уточнила мать, опуская глаза. Её губы едва заметно дрожали, словно она была готова вот-вот заплакать.

– Я не знаю, мам, – честно призналась я, – но обещай, что если я не успею вернуться домой к дню рождения, ты не станешь переживать. Хорошо?

Мать молча кивнула.

Мы заперли калитку и направились по заснеженной дороге к лесу. Я взяла маму под руку и положила голову ей на плечо. Так мы и шли, не решаясь заговорить друг с другом.

Вернувшись через пару часов, мы обе были счастливы. Чувство взаимного непонимания, возникшее между нами довольно давно, исчезло. Я верила, что это надолго. Там, в лесу, мы крепко-накрепко, уже без всякого гипноза, договорились, что будем доверять друг другу. Наверное, этого было вполне достаточно на данном этапе.

Ровно в 15.00, когда мы с мамой пили чай в гостиной, зазвонил мой мобильный телефон. Я взяла трубку и услышала голос Николая:

– Мила, скажи, пожалуйста, этому болвану, что я приехал за тобой!

Я сразу догадалась, о ком идёт речь. Охранник на въезде в наш посёлок отказался пускать Лавровского внутрь без пропуска, несмотря на его «засвеченную» медийную физиономию.

– Ну что поделаешь? У нас строгие порядки, – засмеялась я и попросила:

– Дай трубку охраннику, я поговорю с ним.

После недолгих уговоров с моей стороны и напоминаний охранника, что гостям следует заранее заказывать пропуск, Лавровского всё-таки пустили на территорию.

– Ну что, мам, мне нужно идти, – мягко сказала я.

Она кивнула, и в первый раз за последнее время её лицо не выглядело обиженным. Кажется, мы действительно поняли друг друга.

Я поспешила наверх, чтобы переодеться. Долго перебирала свои вещи и наконец решила остановить свой выбор на кожаной чёрной юбке, зауженной, с разрезом сзади, плотно облегающей фигуру, и красной блузке из шёлка. Всё вместе выглядело несколько провокационно, однако я не боялась привлечь к своей персоне излишнее внимание. Я нарочно хотела поднять градус наших с Лавровским отношений, чтобы понять, кто мы друг другу на самом деле.

Торопливо расчесав спутавшиеся локоны. и нанеся на губы ярко-коралловый блеск, я выскочила из спальни.

– Буду поздно, – крикнула я матери, проносясь мимо неё в прихожую.

– Береги себя! – отозвалась она.

Я накинула на плечи чёрное кашемировое пальто и спустилась с крыльца. За воротами стоял белоснежный «Мерседес» S-класса, чистый и отполированный до блеска, несмотря на межсезонье.

На моё появление немедленно отреагировали. Из пассажирской двери сначала показался громадный букет белых роз, а затем и Лавровский собственной персоной. Он лучезарно улыбался, его тёмные глаза сияли. Я прислушалась к своему сердцу: стучит или не стучит? Участился ли пульс? Закипела ли кровь? Нет, пока ничего.

– Прекрасно выглядишь, – похвалил меня Николай, – это тебе.

Я приняла от него благоухающие розы и поблагодарила за столь щедрый знак внимания. Мы устроились на заднем сиденье «Мерседеса», и молчаливый водитель умчал нас прочь из посёлка.

– Куда поедем? – поинтересовалась я, разглядывая мелькающие за окном заснеженные деревья. Странное дело – март, а зима всё никак не отступит. Более того, она постоянно доказывает, что всё ещё сильна, насылая на нас то снег, то мороз, то метель.

– На Рублёвку, конечно, – ответил Лавровский, – я там живу…

Увидев испуг в моих глазах, он торопливо добавил:

– Я просто считаю, что там самые хорошие рестораны, по крайней мере, они мне нравятся.

– Из Подмосковья в Подмосковье, – я скорчила капризную гримаску, – чудесно!

– Ну, хочешь, поедем в Москву? – удивлённо пробормотал Лавровский. По его обескураженной физиономии было видно, что он не привык к барышням, которые отказываются от вожделенной всеми Рублёвки. Для меня же родное Калужское шоссе всегда было идеальным местом, лучше которого нет.

– Давай в Москву! – обрадовалась я. – Найдём симпатичное кафе с видом на храм Христа Спасителя и выпьем зелёного чаю.

– Володя, в центр, – немедленно приказал Николай. – Эх, хотел поразить девушку размахом, а она предпочитает простоту.

– Да, – со смехом подтвердила я, – высоченными ценами и пафосным антуражем меня вряд ли завоюешь.

– А чем тебя можно завоевать? – немедленно отреагировал Лавровский, наклоняясь очень близко ко мне. В его глазах появился пугающий блеск.

Я, невольно, отпрянула. Его поведение меня насторожило и заставило снова стать серьёзной.