Чтение онлайн

Прочитал их и Леандр. Поднявшись с кресла, Герцог подошел ближе к сыну.

— Наверное, я очень плохой отец. Раз оба сына считают меня предателем. Наверное… Наверное, это были величайшие мои ошибки. И с Килианом… И с тобой.

В тот момент Лана даже не обратила внимания на разгадку вопроса, которым она задавалась с памятного разговора в Гмундне. Все ее внимание было сосредоточено на этой семейной сцене. На вскрытии старых ран души, давно уже гнивших и отравлявших обоих изнутри.

— Именно я подтолкнул тебя в ее руки, — продолжал Герцог, — Своей холодностью. Своим небрежением. А когда пришла пора пожинать плоды своих ошибок… Я испугался. Испугался и совершил последнюю ошибку, которая едва не стала фатальной. Я попытался разрубить узел… Который нельзя было разрубать. Хорошо, что у меня ничего не получилось.

И тогда он сделал то, что меньше всего вязалось с его обычным образом. Хладнокровный Герцог Идаволльский раскрыл свои объятия.

— Прости меня, сын. Прости меня за все.

Амброус пораженно уставился на него. Видно было, что такого не ожидал даже он. Впрочем, нашелся маркиз быстро.

— И ты прости меня… отец.

Шагнув навстречу отцу, маркиз порывисто обнял его. Казалось, он хочет в один момент получить все то душевное тепло, что недополучил на протяжении двадцати с лишним лет…

На пол Убежища просыпались крупицы серебристого порошка. Иоланта опознала в нем иридиевую пыль за мгновение до того, как понять, что это значит.

— …и прощай.

И в этот момент тело Герцога пронзили разряды молний.

Разряды, срывавшиеся с пальцев его сына.

Старик трясся и содрогался, но не мог даже закричать: челюсти свело судорогой. От его одежды пошел едкий дым, отвратительно запахло паленой плотью. Это продолжалось считанные секунды, после чего властитель Идаволла осел на пол. Амброус отпустил его.

— Ты не смог дать мне того, в чем я нуждался, — сообщил он уже мертвому отцу, — А вот Ильмадика смогла.

Лана не обратила внимания на эту фразу. Сработали инстинкты целителя: чародейка бросилась к Герцогу, естественным образом сбрасывая завесу отведения глаз и пытаясь исцелить его раны…

…и именно поэтому не успела заметить, как Амброус раскрыл дверь Убежища.

— Стража! На помощь! Проклятая ведьма убила моего отца!

В темницах Идаволла очень сложно было отслеживать время. Тут не было света солнца. Лишь пара факелов разгоняли подземный мрак, выхватывая шлифованные каменные стены, каморку три на четыре, отполированную железную решетку и вполне приемлемый топчан, на котором и возлежала чародейка.

К чести идаволльцев, эта темница была куда… гуманнее той, в которой ей довелось побывать в крепости Халифата. К двойной их чести, охранники не трогали её, не домогались и даже при задержании били, как она теперь понимала, сравнительно мало (тогда ей и этого хватало с головой). Неизвестно, впрочем, чего тут было больше: порядочности или страха.

Потому что страх перед собой Иоланта ловила постоянно. По поведению охранников можно было предположить, что у них в темнице заключено какое-то чудовище, а не хрупкая девушка.

Посетителей к ней не приходило. Ни Тэрл, ни Лейла, ни Амброус — никого. Казалось, что её спрятали и забыли. Что происходило там, снаружи? Леандр мертв. Мертв, и обвиняют в этом её. Лана очень хотела отстоять свою невиновность, но как это сделать, если с ней никто не заговаривает?

Да и кто поверил бы, что Амброус — благородный, смелый, добрый Амброус, — оказался предателем, убившим родного отца? Сама Иоланта не поверила бы, если бы ей рассказал об этом кто-то другой.

Она с радостью не поверила бы в это даже теперь. Амброус… Кто угодно, только не он. Не тот, кого она полюбила.

Снова потекли слезы. Охранники небось думали, что «ведьма» пытается их разжалобить. Она не пыталась. Она просто оплакивала свой мир, безжалостно разбитый, раздавленный чьими-то амбициями. Почему… Почему все это происходит именно с ней?

Почему она должна терять друзей, терять любимых… Ради чего?

Она просто женщина, которая любила…

Просто женщина, чью любовь втоптали в грязь.

И почему никто не пришел к ней? Амброус — понятно, но Лейла, Тэрл, — где они все? Неужели они так легко поверили в её предательство? Тэрл, чью жизнь она не раз спасала? Лейла, бывшая её подругой с самого детства?

Неужели они так легко поверили?..

Сложно было понять, сколько времени прошло, но еду Лане принесли в четвертый раз, когда пришел первый посетитель. Это был один из последних, кого она ожидала: иллирийский посол граф Роган, с которым чародейка никогда не была в хороших отношениях.

— Эжени, — сообщил он о своем присутствии.

— Роган? — чародейка чуть повернула голову, не поднимаясь, однако, с топчана.

Она действительно с трудом узнала его. Обычно склонный к роскоши посол сейчас был одет в немаркое серое одеяние с капюшоном, надвинутым ровно настолько, чтобы не создавать впечатление, что его носитель прячет лицо.

— Добиться встречи с вами было непросто, — заметил мужчина, — Новый Герцог запретил пускать к вам кого бы то ни было. Пришлось дать несколько взяток, чтобы меня пропустили.

Лана хрипло рассмеялась. Это был не веселый смех, а скорее слегка истерический.

— Дорого я обошлась вам, да?

Она все-таки переменила позу: уселась, скрестив ноги и уставившись на гостя.

— Ну, рассказывайте. Что происходит?

Граф покачал головой.

— Совершеннейшее безумие происходит. На каждом углу обличают иллирийских эжени как убийц и предателей. Союзный договор разорван, и дело движется к войне.

— А Лейла? — не удержалась от вопроса Лана.

Действительно, не могла же маркиза… Точнее, теперь уже герцогиня… Стоять и смотреть, как ее муж готовит войну с ее страной и ее родными. Политика политикой, но…

— В горе от предательства близкой подруги она удалилась от мира, — Роган хмыкнул, — Так звучит официальная версия.

Лана поморщилась.

— А на самом деле?

— Больше всего похоже, что Герцог отправил ее под домашний арест, — ответил граф, — Встретиться с ней — еще сложнее, чем с вами. Неясно, правда, на что он рассчитывает. Он не сможет поддерживать эту легенду вечно. Если же окажется, что он держит в плену собственную жену… Даже его репутация этого не переживет.

Чуть помолчав, посол продолжил: