Чтение онлайн

— Тем более что и без того он испытывает ее на прочность. Сегодня утром прибыл отряд, по официальной версии подаривший Герцогу победу в Миссене. О большей части этих людей никто никогда не слышал, но Герцог щедро раздает им титулы и придворные должности. Они называют себя «новой знатью».

— Дайте угадаю, — сумрачно заметила Лана, — Килиан в их числе.

Роган кивнул.

— Ваш друг Килиан получил титул безземельного барона и должность «придворного псионика», что бы это ни значило.

Лана хмыкнула. Настроение упало окончательно.

— Он как-то рассказывал, что Дозакатные пользовались термином «псионика», пока не могли напрямую говорить «магия». Что ж, имеет смысл: если Амброус разрывает договор о прекращении охоты на ведьм, то он никак не может официально назначить придворного мага.

Граф слушал ее в задумчивости, после чего спросил:

— Скажите, эжени… Это важно. Мне очень нужно знать. Герцог Амброус. Он ведь тоже маг, верно?

— Да, — рассеянно ответила девушка, — Да, он маг.

Перед глазами снова встала картина того, как Амброус убивает своего отца — подло, во время объятия. Ее чувства в этот момент. Разрывающее сердце ощущение обмана и предательства. К глазам снова подступили слезы, но она постаралась сдержаться. Сохранить последние остатки достоинства.

— Хорошо, — кивнул Роган, — Мы сможем использовать это как козырь против него. Не бойтесь, эжени. Я задействую все свои связи, чтобы не допустить вашей казни. Игра продолжается.

Игра продолжается. Для него это была игра — вечная игра, правила которой он хорошо знал. Как и для Тэрла. И для Амброуса. И даже для Леандра, хоть он в итоге и проиграл все.

Но только не для нее.

То, что дело дрянь, Роган понял сразу. Сразу же, когда, выйдя из темницы на свет Божий, увидел перед собой ехидную ухмылку нового начальника разведки.

Йоргис Вальдемар сменил на этом посту господина Фирса — преданного сторонника Леандра, достаточно умного и достаточно… недоверчивого (должность обязывает), чтобы заподозрить неладное в официальной версии смерти Герцога. То, что новый правитель сменил бы его на лояльного себе человека, не вызывало сомнений.

А вот то, что на столь важную должность поставили простолюдина, изрядно изумляло. Да и начал этот простолюдин с самого нелепого, что можно было придумать: с продвижения рабовладения, отмененного еще на заре существования Идаволла. Очень хотелось бывшему крестьянину почувствовать себя важным господином, — настолько, что он даже не попытался это желание хоть как-то завуалировать. По мнению графа, это был один из главных мотивов «новой знати», пришедшей на службу к Амброусу и состоявшей в основном из простонародья и мелких дворян. Нельзя давать власть мелким людям: распорядиться ею достойно они не в силах.

Так или иначе, сейчас Вальдемар, одетый в роскошное черно-красно-золотое одеяние и восседающий на породистом вороном коне, встретил Рогана во главе десятка обряженных в черное молодчиков. Явно не тайная слежка, а скорее демонстративно-устрашающая группа захвата.

— Так, так, так. Я вижу, у нас тут шпионы.

Голос его, вообще-то довольно приятный, звучал глумливо и высокомерно.

— Вы ошибаетесь… милорд, — против своей воли граф допустил неуместную паузу: сложно было обратиться таким образом к человеку, лишь вчера получившему дворянство, — Я не шпион. Я всего лишь посол.

— Вот как, — заметил начальник разведки, — И, конечно же, в ваши обязанности посла входить встречаться с подосланными убийцами.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — ответил Роган, — Эжени Иоланте до сих пор не было предъявлено обвинений. Я хотел узнать, не будет ли мне дозволено встретиться с ней и узнать, что произошло на самом деле.

Увы, его позиция была весьма шаткой. Он делал ставку на то, что слуги Герцога не узнают, что он был здесь.

Но они узнали.

— Вы лжете… посол, — последнее слово Йоргис как выплюнул, — Вы встречались, чтобы обсудить заговор против Идаволла. Вы — шпион и предатель.

— У вас есть основания для подобных инсинуаций? — осведомился посол.

Вот только аргументы, работавшие со знатью, не работали с этим человеком.

— А у вас есть основания сказать, что это не так? — склонил голову набок Йоргис.

— Бремя доказательства лежит на утверждающем, — по привычке напомнил Роган.

Это было ошибкой.

— Не теперь, — ответил Йоргис, — Держите его, ребята!

Громилы в черном выступили вперед, доставая из-за пояса короткие, окованные железом дубинки-мечеломы. Учившийся фехтованию с шести лет, Роган легко справился бы с одним, с двумя, но не со всеми сразу.

К счастью, главным оружием посла была не шпага, а предусмотрительность. Он рассчитывал, что после разговора с чародейкой сможет продолжать действовать официально. Но и план отступления на случай, если его поймают, у него был.

В век огнестрельного оружия многие стали недооценивать обыкновенный лук. Конечно, ему не пробить доспех с той же силой, как мушкетной пуле. Да и бьет он не так далеко. Но вот в том, чтобы действовать из укрытия, он даст любому мушкету сто очков вперед… Ну, винтовкам Дозакатных — не факт, но их технологией идаволльцы делиться отказались.

Четыре стрелы упали в толпу людей, и три из них достигли своих целей. Громилы мгновенно развернулись, выискивая места, откуда стреляли.

Как и рассчитывал Роган.

С ловкостью, какой едва ли ожидали от грузного посла, он бросился вперед, на ходу выхватывая из-за пазухи взведенный пистолет. Одна пуля не принесла бы ему победы, но могла изрядно прибавить хаоса и суматохи. Выстрел под ухом у коня, — совершенно не боевого коня, непривычного к грохоту пороха, — и Йоргис падает навзничь. Двое его людей пытаются заступить дорогу послу, но тот оказывается быстрее.

Бессмысленно в одиночку сражаться с десятком противников. Лучший способ выйти победителем — это… бежать. Бежать, пока они не опомнились и не сообразили, что люди Рогана покинули заранее занятые позиции после первого же залпа.

За спиной посла раздался негодующий рев, — это Йоргис изменил свое тело. Кожа его приняла сероватый оттенок, а руки превратились в четыре длинных и цепких щупальца. Роган уже знал из рассказов о битве в Миссене, что каждый из «новой знати» мог принимать могущественную боевую форму. Как выглядела форма этого конкретного человека, — раньше не знал, но это не имело значения: сражаться с ним он все равно не собирался.