Чтение онлайн

Лана огляделась в поисках хоть кого-то, кто усомнится. Хоть кого-то, кому решение короля покажется жестоким. Но везде, в каждом взгляде она натыкалась лишь на ненависть и откровенное злорадство.

— Сжечь ведьму!

— Ведьму — сжечь!

— Ведьме — пламя!

— Сожги её!

К столбу с привязанной к нему чародейкой подошел палач. Это не была зловещая фигура в черном кожаном балахоне и маске. Обычный, ничем не примечательный мужичонка среднего возраста, роста и телосложения, с невзрачными серыми глазами и короткими русыми волосами, одетый в простой, но добротный коричневый камзол. В руке, однако, он сжимал массивный горящий факел.

— Я невиновна, — сообщила ему Лана.

Разумеется, это не помогло.

— Я слышу это каждый раз, — безразлично ответил палач.

Ноги девушки обожгло жаром, когда горящий факел поднесли к ним. Она вздрогнула, — в меньшей степени от боли и в большей — от страха перед тем, что сейчас произойдет.

Сухой хворост весело затрещал, занимаясь пламенем. Иоланта закричала от боли, когда огонь лизнул ее ноги; даже магия больше продлевала мучения, чем реально защищала. И даже сравнительно безболезненно умереть от удушья ей не грозило: хворост явно специально высушили.

Лана не знала, сколько это продолжалось: боль заглушила восприятие времени. Но в какой-то момент она обнаружила, что… огонь больше не обжигает.

Посмотрев вниз, девушка обнаружила, что пламя жмется к земле и гаснет на глазах. Ноги её раскраснелись и пошли волдырями, но помимо боли, она ощутила что-то еще. Какое-то странное чувство, будто ее едва заметно тянет в разные стороны.

И магию. Несомненно, магию.

Огонь погас.

— Я возражаю, — послышался уверенный, сильный баритон.

Толпа расступилась, — скорее даже шарахнулась, как от прокаженного. Вокруг темной мужской фигуры мгновенно образовалось пустое пространство. Толпа смотрела на её спасителя совсем недружелюбно, но тому это, кажется, даже нравилось.

Килиан Реммен стоял, гордо расправив плечи. Он заранее принял боевую трансформацию, и теперь, в противовес ангелоподобному Амброусу, походил на черного демона. Придворный псионик успел сменить свой обычный табард без герба на куртку из проклепанной кожи; шпаги-близнецы покоились в ножнах, но почему-то не возникало сомнений, что они окажутся в его руках быстрее, чем окружающие успеют о них подумать.

Ученый не отрываясь смотрел на Ильмадику, игнорируя всех остальных.

— Объяснись, Килиан, — потребовала Владычица.

Её голос произвел волшебный эффект: уверенность, с которой держался чародей, пошатнулась на глазах.

Однако он не отступил.

— Я возражаю против решения короля, — повторил ученый, — Я против казни этой женщины.

— Ты уже проявил к ней милосердие, — мягко напомнила Ильмадика, — Вот чем это закончилось. А теперь будь любезен, убери свое магнитное поле и дай палачу сделать его работу.

Килиан заколебался. Лана почти физически ощущала раздиравшую его внутреннюю борьбу. Несомненно, ученый прекрасно знал, кто на самом деле убил Леандра. Несомненно также, что ему было не очень приятно потворствовать лжи.

Но столь же несомненно, что он никогда не остановился бы перед ложью во благо своей богини. Ни перед ложью… Ни перед казнью невиновного.

— Я признаю свою вину, — на какие-то секунды чародей запнулся, но затем его голос окреп и набрал силу, — Я виновен во всем, что произошло. Мои решения привели к смерти великого Герцога Леандра Идаволльского. И я должен нести ответственность за это.

— Твое раскаяние делает тебе честь, — кивнула Ильмадика, — Но не бери на себя больше, чем следует. Не твоя рука нанесла удар.

Килиан дернул плечом, — торопливо, как будто боясь передумать.

— Не моя. Но это неважно. Командир отвечает за солдата. Сюзерен отвечает за вассала. Хозяин отвечает за раба.

В его руке появилась шпага. Гвардейцы бросились вперед, заступаясь за своего короля, но все, что сделал псионик, это… перерубил веревки, стягивавшие руки девушки.

Лана бессильно осела в груду хвороста и дальнейший разговор наблюдала уже оттуда.

— Как герой Гмундна и Миссены… — начал перечислять Килиан, — Командующий войск Ордена… Жалованный барон и придворный псионик Идаволла… Я объявляю эту женщину своим трофеем, взятым в бою. За убийство Герцога она заплатит тем, что для эжени дороже жизни: своей свободой.

Чародейка пораженно уставилась на него, забыв даже о болезненно коловших её тело сухих ветках. Как говорится, когда кажется, что хуже уже быть не может…

Не меньше удивлены были и окружающие. Рабство в Идаволле было только введено и для большинства оставалось чем-то странным и ненормальным. Своим неожиданным демаршем Килиан показал себя как отъявленный мерзавец, и толпа смотрела на него весьма и весьма угрожающе.

Но сам чародей смотрел только на Ильмадику.

— Занятно, — задумчиво протянула она с видом энтомолога, изучающего редкую бабочку, — Ты не спросил моего согласия на это. Ты решил, что можешь выбирать за меня, как я поступлю с государственной преступницей.

— Прости, Ильмадика, — покаянно склонил голову Килиан, — Это решение было во многом экспромтом. Но я чувствую, что оно правильное.

— И ты готов рискнуть, позволив ведьме жить? — осведомилась Владычица.

Чародей перевел взгляд на девушку.

— Ты сама обучала меня использовать псионику. Её чары мне не страшны.

— Но тебе-то это зачем?

Про себя Лана отметила, что заинтересовавшись загадкой, Владычица начала терять напускной пафос. Отвлекается от сценария.

— Зачем мне девушка, я разберусь сам, — Килиан безразлично дернул плечом.

Но во взгляде, который он кинул на Лану, на секунду мелькнула такая похоть, что её чуть не стошнило.

— И все-таки, риск слишком велик, — покачала головой Владычица, — Исполняйте приговор.

Она отвернулась, более безразличная к происходящему. Палач, сдавленно матерясь, пошел к жаровне зажигать новый факел, пока один из стражников подошел с веревкой…

И тут Килиан воскликнул:

— Ты обязана мне.

Ильмадика замерла.

— Что ты сказал? — переспросила она, оборачиваясь. В голосе её звучала неприкрытая угроза.

Почувствовал это и Килиан. Но в его ответе звучала какая-то отчаянная решимость.

— За Гмундн. Ты ведь помнишь, что я сделал…

Подтекстом Лана прочитала «И ты ведь не хочешь, чтобы я обсуждал это при всех».