Чтение онлайн

— Инночка, не нервничай, Бестужев всё никак не может смириться, что он уже в прошлом, и дверь туда я давно закрыла, — устало ответила Тийю.

— В некоторых случаях дверь в прошлое надо не закрывать, а брать кирпичи, цемент, мастерок и замуровывать нафиг!

Бестужев покраснел и сделал шаг в сторону Шаниной, но его остановил Морозов, протянув руку и этим жестом прикрывая стоящую рядом Инну:

— Генерал-майор Морозов. Кирилл Сергеевич. Я так понимаю, что вы приехали не в одиночестве. Чья ещё машина стоит у дома?

Бестужев улыбнулся и гордо произнёс:

— Сегодня сюда приехала Берг Мия Вильгельмовна. Надеюсь, вы слышали это имя?

Морозов кивнул и спокойно ответил:

— Разумеется, слышал. Это, я так понимаю, мать Тийю, которая бросила её в детстве?

Из глубины комнаты раздался громкий возглас и высокий женский голос ответил:

— Это ложь! Её никто не бросал. Моя дочь была всем обеспечена, у неё был дом, бабушка, она училась не только в обычной школе, но закончила и музыкальную школу! Можно подумать, она имела бы всё, что её окружает, на зарплату врача-педиатра. И в благодарность она отринула искусство и выбрала профессию, от которой кровь стынет в жилах!

Морозов и Шанина молча и с интересом рассматривали приезжую оперную диву, а чуть в стороне стояла Тийю, немного опустив голову и сжимая кулаки. Кирилл Сергеевич обнял Инну за плечи и подтолкнул её к подруге:

— Девочки, что-то замёрз я, чаю бы и перекусить что-то, — и слегка похлопал девушку по плечу.

— Какой чай? — Мия Вильгельмовна обернулась и с почти ужасом посмотрела на своего помощника, который нервно поправлял шарф. — Мне некогда здесь чаи распивать, Тийю, я приехала сюда, нарушив свой график, изменив расписание. Я приехала только с одной целью — ты немедленно едешь с нами!

Инна и Тийю резко остановились и одновременно обернулись, затем Тийю внимательно посмотрела на мать и спокойно сказала:

— Я никуда не поеду. Во-первых, я работаю. Во-вторых, я офицер и уехать без разрешения неизвестно куда не имею права. В-третьих, меня не интересуют ваши планы. У меня своя жизнь.

— Тийю, выслушай мать до конца, — перебил её Бестужев, — ты даже не представляешь, от чего сейчас отказываешься!

Берг вдохнула, чтобы ответить, но тут Морозов поднял руку и тихо попросил:

— Тийю, девочка, выслушай маму, а мы с Инной пока попробуем приготовить ужин. Инночка, пойдём, пусть Тийю поговорить со своими гостями.

Инна резко обернулась к Морозову, который аккуратно прикрыл дверь на кухню, и поднесла руки к груди в молитвенном жесте:

— Кирилл Сергеевич, её нельзя оставлять с ним! Он и так выпил из неё крови на полжизни вперёд!

— Т-с-с, тихо, девочка. — Он чуть потянул дверь на себя и прижал возмущённую девушку к себе. — Никто не оставит ни её, ни вас с Лизой. Мы всегда рядом.

А в это время Бестужев усадил мать Тийю в кресло, сам отошёл чуть назад и внимательно осмотрел бывшую жену. А она изменилась, дерзит, посмела даже перебить его. Ну ничего, они с её матерью выбьют из неё это непослушание.

— Тийю, — Мия Вильгельмовна выпрямила спину и вроде бы небрежным, но точным выверенным жестом поправила лёгкий шёлковый палантин на плечах. — Мне необходимо, чтобы ты быстро собралась, нельзя терять ни минуты. Компания ВВС снимает фильм обо мне и Генрихе. И им нужен сюжет о нашей семье. Все должны знать, что ты счастлива в браке. Господин Бестужев подходит нам по своему происхождению и позиции на социальной лестнице. Ваш развод не помешает, наоборот, покажет, что мы тоже люди и можем ошибаться. Но в ближайшие дни вы снова должны оформить ваш брак. Поэтому ты уезжаешь отсюда. Дом пока можно оставить как память, но я уже дала задание своим агентам, чтобы они готовили его к продаже.

— Ты не имеешь на это никакого права! — спокойно парировала Тийю. — Дом после смерти бабушки принадлежит мне. А вы с отцом никакого отношения к нему не имеете.

— Не груби матери, — прошипел Бестужев. — Не понимаю, почему ты отказываешься, перед тобой открываются такие перспективы, а…

— Владимир, я могу принять, что мама ничего не понимает в сложившейся ситуации и пытается как всегда вывернуть всё себе на пользу, но ты! Ты офицер, и ты знаешь, что я не могу! Не могу куда-то ехать. Впрочем, я не хочу ни ехать куда-либо, ни тем более иметь какие-то дела с тобой!

— Но нам же было хорошо вместе, — воскликнул удивлённый её отказом мужчина.

— Нет, мне не было хорошо.

— Это неважно, — отмахнулся Бестужев. — Сейчас речь идёт о твоей матери, а она в отличие от тебя звезда мирового масштаба.

— В отличие от тебя тоже, — спокойно ответила Тийю. — Я повторяю, я никуда не поеду. А кстати, где отец?

Мия Вильгельмовна пожала плечами:

— Ему некогда заниматься такими мелочами. У него выставка в Берлине. Его работы выставляются вместе с шедеврами Трейси Эмин.

— А меня вы отнесли к категории «мелочи». Как это мило. — Тийю качнула головой и устало опустилась в кресло. — Я повторяю — я никуда не еду, у меня своя жизнь, вы можете остаться сегодня здесь, уже совсем стемнело, но с завтрашнего дня я не желаю видеть в моём доме моего бывшего мужа. А теперь извините — у меня гости.

— Неблагодарная дрянь, — прошептала её мать. — Я рожала тебя в муках, я оставила сцену на целый год ради тебя, мне пришлось отказаться от работы в Королевской опере в Стокгольме, я заботилась, чтобы ты ни в чём не нуждалась, я твоя мать, я…

— Я… я… я… Ты слышишь себя? Кругом «я», а ты можешь хотя раз забыть о себе и подумать о других? — Тийю поднялась с кресла и горько прошептала: — Мать — это такое высокое звание, до которого никогда не долететь кукушке.

— Не смей грубить мне! — Мия Вильгельмовна прижала ладонь к груди и часто задышала. — Мы с отцом единственные родные тебе люди на этой планете!

— Родственник и родной — это два разных слова и понятия. Как должность и звание. И довольно об этом.

За окном послышались приглушённые голоса, дверь в дом отворилась, в прихожей послышались шаги и вскоре в гостиную вошли Божневы. Ксения Фёдоровна быстро подошла к Тийю и крепко прижала её к себе.

— Это не дом, а проходной двор какой-то! Кто эти люди? Что они тут делают? Господи, как я устала от этой деревни, — закончила Мия Берг и с презрением посмотрела на пришедших. — Чего только не приходится терпеть, чтобы вытащить свою дочь из этой серости.

— Нет такого дерьма, из которого не смогли бы образоваться сливки общества, — раздался тихий голос Лизы, что стояла в дверях, вцепившись в руку Николая Павловича Божнева.

— Не смейте разговаривать с нами подобным образом! — Бестужев шагнул в бывшей жене и сильно сжал пальцами её плечо, отталкивая от неё Ксению Фёдоровну. — Быстро собралась и поехала с нами!