Чтение онлайн

Вода, ему надо пить, чтобы были силы. Вода.

Как холодно. Болит ушибленное плечо.

Вода. Надо идти, солнце клонится сзади.

Не спать. Деревья, кругом деревья.

Вода, вода, вода… Пить, надо пить…

Мир вокруг закружился, стал темнеть, ноги подломились, Морозов открыл на секунду воспалённые глаза и увидел Инну, которая улыбалась ему и манила за собой. Темнота, как хорошо, как тихо и спокойно…

— Вставай, ванька, — Морозов сжался от сильного удара в живот. Он открыл глаза и посмотрел на мужчину, что стоял рядом. Его держали в этой яме уже давно, сначала Александр пытался считать дни, но потом сбился со счёта. Эти люди подобрали его в лесу, когда он потерял сознание. Он смутно помнил, как его волоком тащили через лес, затем подняли на ноги перед каким-то человеком с густой бородой. Тот что-то кричал, но Морозов не понимал ни слова. Бородатый что-то рявкнул, а затем посыпались удары. Били его долго и со знанием дела, казалось, что болит каждая мышца, каждая косточка. Но Александр терпел и молился только об одном, чтобы они не попытались снять с него высокие лётные ботинки, в которых был спрятан стропорез.

Его повернули на спину, он ощутил, как мужская рука поползла к ботинкам, Александр замер, а затем резко выбросил ногу вперёд. Послышался отборный мат, посыпались удары ногами, после чего его вытащили из ямы. Яркий дневной свет на минуту ослепил его, в следующий момент его крепко обхватили сзади за плечи, а у шеи появилось острое лезвие кинжала.

— Не здесь, — раздался спокойный голос. — Ненавижу кровь. Отведи в лес и делай с ним, что хочешь.

Александра грубо толкнули, он сделал несколько шагов и упал на колени.

— Вставай, сука! — Его опять били, толкали в спину, всё дальше уводя от лагеря боевиков, и вскоре привели в узкое ущелье, что с одной стороны заканчивалось тупиком из светлого камня, с другой же темнела пропасть. Александр обернулся и увидел усмехающихся мужиков. Он поднял голову и посмотрел в синее небо. Где-то послышался грохот падающих камней, мужчины обеспокоенно начали оглядываться, один из них, что чаще других издевался над ним, подошёл ближе и вытащил нож. Морозов медленно опустился на колени и наклонил голову, завёл руку назад и резко выдернул из ботинка стропорез, затем схватил стоящего и ухмыляющегося мужика за куртку и одним коротким движением вонзил острый металл тому в горло. Все на мгновение замерли, и в этот момент Александр прыгнул вниз. Он слышал крики и ругательства, отдельные выстрелы и всё более усиливающийся грохот в горах, стараясь ухватиться за растущие на крутом склоне деревья и кусты. Александр смог уцепиться за выступающий корень дерева, но тут земля загудела, дерево под его руками накренилось и Морозов полетел в пропасть…

Он очнулся от того, что кто-то обтирал его лицо тёплой водой. Александр открыл глаза и увидел перед собой темноволосую девушку.

— Молчи и слушай, — тихо заговорила она. — Тебя ищут, к нам уже несколько раз приходили. Они ищут лётчика из упавшего самолёта. Пока моему отцу удавалось всё скрывать, но мы не можем долго держать тебя в нашем доме. Тебе надо уходить.

Морозов медленно сел, помотал головой, стараясь унять головокружение и невыносимую боль в висках:

— Сколько я нахожусь у вас?

— Две недели. Отец у меня знахарь, он немного подлечил твои раны и снял лихорадку.

Морозов прикрыл глаза:

— У вас есть оружие?

Девушка качнула головой и протянула ему изогнутый нож с резной рукояткой:

— Это всё, что осталось у нас после войны. Я выведу тебя ночью, если минуешь перевал и будешь дальше идти вдоль реки, то попадёшь на пограничную заставу. Готов?

Морозов кивнул и откинулся на стену подвала. Ночью девушка вывела его из дома и молча попрощалась у одинокого дерева. И Александр ушёл, напоследок продиктовав своей спасительнице номер телефона Юрки Тарасова, чтобы она смогла послать друзьям весточку о спасённом лётчике.

Через несколько дней он вышел к заставе и потерял сознание, не успев назвать своё имя.

Божнев с раненным Грозным вернулись спустя две недели. Их привезли на авиационную базу измученных, голодных, но живых, и сразу увезли в госпиталь, где их и увидела Лиза. Она стояла и молча слушала их рассказ о полёте, о грозе, о приказе, о том, как они смогли добраться к своим. Что было с самолетом, видел Божнев, но сказать что-то о Тарасове и Морозове он не мог. Лиза выслушала их, резко повернувшись вышла из палаты и почти бегом направилась в рентгенотделение.

Тийю выслушала Лизу, поднялась с кресла и вышла из кабинета, не говоря ни слова. Инна посмотрела ей вслед и тихо сказала:

— Бедная Тийю, как ей было тяжело в её положении. Но она всё выдержит. И Грозный, и Божнев поправятся, всё будет хорошо. И Юра твой скоро вернётся, вот увидишь. И я дождусь. Обязательно дождусь.

Из вертолёта Тарасов вышел сам, увидел санитарную машину и пошёл к ней медленно, с трудом переставляя ноги. Из открытой двери появилась светлая женская головка, Тарасов зажмурился и услышал родной голос:

— Я тебя, Тарасов, прибью, если ты ещё раз позволишь себе шляться неизвестно где и с кем, понял?

Юрий открыл глаза и увидел заплаканную Лизу, шагнул к ней, прижал к себе и наклонил голову:

— А если ты ещё раз заставишь меня ждать тебя после работы, я сделаю так, что ты забудешь о своей работе года на три, понятно?

— Понятно. Сделай, только не улетай больше так надолго.

Тарасов вздохнул полной грудью и посмотрел в небо. Не улетай… Надолго… Хорошо бы, любимая…

Инна. Полковник Касаткин

Анна резко села и замерла.

— Ты чего? — Игорь сел рядом с женой и прислушался. — Что-то приснилось, Анют?

— Нет, Игорь, ты спи, я Инночку проведаю, что-то мне не по себе.

— Давай я с тобой пойду, ладно?

Шанина с нежностью посмотрела на мужа и провела ладонью по мужской щеке:

— Отдохни, у тебя завтра с утра операция тяжёлая, а у меня день свободный. Спи. — Она встала, накинула халат и вышла из спальни, аккуратно прикрыв дверь.

Анна подошла к комнате дочери и прислушалась. Тихо, наверное, почудилось. Она уже собралась вернуться к мужу, как услышала приглушённый стон, Анна рывком открыла дверь и вошла в тёмную спальню.

— Инна, Инночка, открой глаза, слышишь меня! Инна, проснись! — Анна тормошила дочь, пытаясь её разбудить, но Инна мотала головой и стонала. Вдруг резко открыла глаза и села.

— Мама, он в лесу, ему надо пить, чтобы были силы.

— Кто, Инночка? О чём ты говоришь?

— Саша, мама, он в лесу и хочет пить, понимаешь! Он живой, мама.

— Если твой Морозов вернётся, я его прибью собственноручно!

Инна светло улыбнулась и поправила Анну:

— Мамочка, не «если», а «когда», я всё равно дождусь. — Она откинулась назад и зажмурилась. Анна села рядом с дочерью и улыбнулась. Как же выросла её маленькая девочка, сколько же ещё испытаний выпадет на её долю. Почему? — Мам, а как ты поняла, что папа тот самый, единственный?

Шанина усмехнулась и обняла дочь, Инна скрутилась калачиком и положила голову матери на колени. Анна медленно гладила непослушные рыжие волосы и вспоминала. А действительно, когда? Когда носилась по двору за бабочками, а он с улыбкой следил за ней? Или когда уехал, а родители каждый вечер по нескольку раз бегали к почтовому ящику у резной калитки и проверяли почту на ноутбуке? Или когда он появился через восемь лет такой красивый, возмужавший, строгий и немногословный? А она старалась всё время попадаться ему на глаза, да не одна, а в окружении хирургов-мужчин. И едва сдерживала себя, когда видела, как он хмурится. А потом Катюша сказала ей, что Шанин интересовался её делами… а потом та страшная авария, когда она растерялась и только оглядывалась вокруг, не понимая, что делать в первую очередь! Тоже мне врач! Это потом Игорь сказал, что она всё сделала правильно — кровотечение остановила, мальчонку пыталась вытащить из покорёженной машины, помощь оказывала, но сама Анна прекрасно понимала, что если бы не Игорь, она бы никогда не спасла того ребёнка. А потом был ужин, правда, до этого состоялся неприятный разговор с Муравиным, но Игорь тогда здорово его отбрил! И их первая ночь… И Инночка…