Чтение онлайн

Михаил. Хибарка его завалена разным железным ломом. Там можно что угодно спрятать. Этот Миха- ил — долговязый, на левой щеке большая родинка. Запомни пароль: «Парень, не продашь ли мне новые ведра? Штук девять нужно». Он ответит: «Ведер нет. Могу шесть корыт продать». «Ну так хоть лопату хо- рошую продай». А он: «И лопаты нет. Топор есть, но без топорища». Василий несколько раз шепотом повторил пароль и попрощался с Иваном. Теперь скорее в Черняховку! До села Василий Филоненко добрался уже в су- мерки. Черняховка притихла. Даже собака не зала- яла, когда он подошел к хатенке бывшего колхозника Якова Бородая. Филоненко вступил в темные сени и попал в чьи-то крепкие объятия: — Наконец-то... Уже с час там сидят,— дыхнул ему в лицо крепкой махоркой старый Яков. Василий взобрался на чердак. Ему часто доводи- лось ночевать здесь. Здесь же собирались на совеща- ния комсомольцы и коммунисты Черняховки. На од- ном из этих совещаний было решено, чтобы комсо- мольцы стали «полицаями». Навстречу Филоненко поднялся один из них — Николай Нещерет. — Дядько, у нас полный порядок!—доложил он.— Но как же осточертела эта шкура,— и юноша презрительно скосил глаза на свою полицейскую форму.— Нет, нет, я не упрекаю, понимаю, что надо... Хлопцы собрали уже семь винтовок, ручной пуле- мет, два ящика патронов. Вывезли оружие из села на полицейской телеге, якобы в Нежин сдавать властям. А на самом деле закопали на старом заброшенном кладбище под Черняховкой. Филоненко похвалил ребят: — Молодцы! Но всего семь винтовок... Маловато. Нужно еще хоть десяток. Походите по домам, может, соберете. А потом в лес к партизанам переправлю вас — здесь опасно оставаться, да и, верно, чешутся руки схватиться с гитлеровцами в открытом бою. Филоненко устало вытянулся на мягком сене, ко- торое наполняло чердак запахами чебреца и клевера. Немного помолчали. — Закусите. Вот мать передала,— Николай сунул 47

дядьке краюху хлеба и кусочек сала.— Заморите червячка. Василий с жадностью набросился на еду. А Нико- лай снова зашептал: — Ночью, в три часа, буду ждать за селом. Возле мосточка на опушке леса. Ну, пойду, а вы немного отдохните. В три часа ночи участник подпольной группы Си- ротенко подвез Филоненко на телеге к условленному месту. Здесь их уже ждал «полицай» Николай. Он вскочил на подводу, и Сиротенко погнал лошадей дальше. Вот и кладбище. Николай отыскал засыпанную прелой листвой и сухими ветками могилу. Подпольщики откопали ящики с патронами и оружием, погрузили все это на телегу и присыпали картошкой. Долго еще стоял юный «полицай» на дороге, по которой повезли опасный груз. Не хотелось возвра- щаться в село, где надо снова притворяться фашист- ским холуем, ходить по хатам, оскорблять селян. Филоненко и Сиротенко благополучно добрались до Нежина. Около рынка Василий соскочил на землю. — Значит, через два часа? — Ладно,— кивнул Сиротенко.— Не беспокойся, Вася. Все сделаю, как следует. А в случае чего, жи- вым не дамся...— Сиротенко натянул вожжи.— По- ехали, Серый! Спустя два часа Василий появился на рынке. Си- ротенко бойко торговал картошкой. Из левого кар- мана его пиджака торчал не очень чистый носовой платок. Это означало, что оружие без всяких при- ключений он передал жестянщику Михаилу. Василий даже не остановился возле Сиротенко. Теперь у него были совсем другие дела. Надо по од- ному направлять к жестянщику людей за оружием, с которым они пойдут в лес, к партизанам. Так у до- селе неприметного и незадачливого жестянщика не- ожиданно дело пошло на лад. Появились покупатели, заказчики... Вот возле хибарки остановился молодой человек в очках и несмело посмотрел на Михаила. — Не смогу ли я у вас достать новые ведра? — спросил он робко. 48

Жестянщик медлил с ответом: ведь у тех посети- телей, которых он ждал, на правой руке должен быть перевязан палец. Юноша спохватился и вытащил правую руку из кармана. Михаил успокоился — свой: указательный палец перевязан тряпочкой. — Ведер нет. Могу предложить шесть корыт,— ответил Михаил. — Зачем мне твои корыта? Хотя бы лопату хоро- шую продай. — И лопаты нет. Топор есть, но без топорища. — А к топору додай еще и гостинцев для друзей. Через полчаса юноша в очках вышел из мастер- ской с мешком за плечами, из которого торчало ржа- вое железо, а под ним — оружие. За три дня Михаил «распродал» весь свой товар, и на дверях сарайчика появилось объявление: «За- крыто по случаю болезни жестянщика». А тем временем связные партизанского отряда разными путями вели в Ичнянский лес восемнадцать хорошо вооруженных нежинцев. 4. Партийная организация разрослась. Она насчи- тывала уже девять подпольных групп. Но Александр Кузьменко не смог бы рассказать, что это за группы, где они действуют. Кроме крутинцев и участников своей группы он никого не знал. Догадывался, ко- нечно, что Михаил Демьяненко, часто ночевавший у него, даром хлеб не ест, что в Нежине он имел не одну его группу. Судя по диверсиям, которые то и дело совершались на транспорте, нетрудно было до- гадаться, что рядом действуют друзья. Неожиданно с Александром приключилась беда. Он даже хотел попросить у Руководящего центра парторганизации, чтобы ему разрешили уйти в лес к партизанам. Но вскоре оказалось, что эта «беда» пойдет на пользу организации. Дело в том, что на- чальство Нежинского паровозного депо, ценя Алек- сандра и видя в нем «своего», поскольку его отец был репрессирован органами Советской власти, решило выдвинуть молодого Кузьменко на ответственный пост. 49

Шеф депо Сергей Пройда ков вызвал к себе Алек- сандра и «обрадовал» его: — Будешь нарядчиком при дежурном по депо пане Кольбахе. Александр был в отчаянии. Какой ужас! Стать гитлеровским прихвостнем! Дома у него в это время отдыхали приунывшие после неудачной поездки в Харьков Черепанов и Ткачев (связаться с харьков- скими подпольщиками им не задалось). Друзья вы- слушали Кузьменко. Ткачев обрадовался: — Саша! Да ведь нарядчик — правая рука де- журного по депо. Значит, будешь в курсе дел. Это решило вопрос, Ткачев был прав. Александр вот уже с месяц ре- гулярно передает партизанам графики движения во- инских эшелонов, и теперь партизаны зря не риско- вали, а взрывали особо ценные для оккупантов составы. Осатаневшие гитлеровцы жестоко мстят совет- ским людям за диверсии на транспорте. Чтобы устра- шить их, начальник полиции безопасности на первой странице газеты «Новэ украинськэ слово» жирным шрифтом печатал сообщения о расстрелах железно- дорожников «за преднамеренную порчу транспорт- ных средств». Но репрессии не пугают народных мстителей. Два дня назад неожиданно остановилась электростанция. Рабочие никак «не сообразят», где же повреждение... Дежурный Кольбах кричит: — Где они, эти партизаны? Всех как собак рас- стреляем! Кузьменко приметил, что машинист Шкурат, ко- торого рабочие не зря прозвали шкурой, норовит по- пасть на глаза рассвирепевшему Кольбаху. Вот и те- перь дежурный поманил Шкурата пальцем. Немец не знает ни русского, ни украинского языка и на по- мощь зовет переводчицу. Кузьменко этого только и надо. С переводчицей у него полный контакт. Скоро он узнает, что предатель донес на помощника маши- ниста Дмитрия Андреева, будто тот связан с парти- занами. Кузьменко быстро нашел Гришу Косача и шепнул ему: 50

— Немедленно разыщи Митьку Андреева и от- веди к Сарычеву. Дмитрию и дня нельзя оставаться в Нежине — арестуют. Кузьменко многих спас от виселицы, но тошно, ой как тошно было ему притворяться гитлеровским при- хвостнем, чувствовать ненавидящие взоры людей, за которых он готов отдать жизнь.

Глава третья НАДЕЖНАЯ КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА 1. (Из дневника Григория Кочубея) 22 июля 1942 года. Станислав не предал. Он чест- ный, смелый человек. Вот уже три месяца работает с нами, каждый день и час рискуя головой. Недавно раздобыл настоящую гитлеровскую печать с двугла- вым орлом. Хоть бы не провалился парень... В общем, дела у нас идут неплохо. Типография работает как налаженное производство, без перебоев. Володя и Никита ежедневно печатают в своем подзе- мелье по 200—300 листовок. Тяжело им... Попробуй-ка поработать в этой мо- гиле по десять — пятнадцать часов в сутки! И душно там и холодно, а хлопцы не жалуются. Хотел дать им замену — и слушать не хотят. Никита научился быстро набирать. В шутку гово- рит: «Когда кончится война, смогу в типографии по шестому разряду работать». Володя изготовляет документы: разные справки, пропуска. Он теперь что угодно может сделать. Шрифтов хватает. Недавно Михаил Д. и Кирилл Т. попытались пе- рейти линию фронта, связаться с Центральным Ко- митетом партии. Нельзя больше действовать без связи с подпольным горкомом, с Москвой. Правда, есть у нас друзья в лесу, в партизанских отрядах. Помогаем им, передаем оружие, людей, медикаменты. Но ведь и партизаны эти не имеют связи с центром. Перейти линию фронта товарищам не удалось, но в Купянске, на Харьковщине, они разрыли развалины типографии и нашли кучу шрифтов. Как только они дотащили эту тяжесть! 52

23 июля. В организацию приходит все больше то- варищей. Из новых мне особенно нравится Сергей 1. Трудными путями пришел он к нам. Студент- киевлянин, он окончил школу подрывников. В составе группы парашютистов Сергей полетел во вражеский тыл на Украину. Приземлились, напоролись на нем- цев. Хлопец узнал плен, побег из-под расстрела, про- брался в Киев к родным. Здесь познакомился с Пав- лом — братом Бориса и вступил в нашу организацию. Мы свели Сергея с Николаем-Жоржем 2 (Николая пришлось немедленно забрать из Нежина, так как гестаповцы напали на его след). Сергей с Николаем сразу сдружились. Им удалось познакомиться с дворником интендантского склада. Сейчас что-то затевают с ним. 2. На бирже труда, которая находилась в здании бывшего художественного института, появилась но- вая сотрудница. Элегантно одетая, красивая, она си- дела за столом в углу, а над ее головой возвышалась обезглавленная статуя Венеры Милосской. Работа у новой сотрудницы несложная: в паспор- тах больных проставлять штамп об освобождении их от поездки на работу в Германию и оформлять доку- менты на тех, кто был признан здоровым и подлежал отправке. Веселая красавица привлекла внимание чиновни- ков биржи, около нее стали вертеться щеголеватые фольксдейчи, молодчики из полиции и жандармерии. — Пани Марийка, не свободны ли вы сегодня ве- чером? Я был бы счастлив пригласить вас в кино,— говорил один. — Я уверен, ваша головка прекраснее этой,— сы- пал комплименты другой, тыча ногой валявшуюся на полу отбитую голову Венеры Милосской. 1 Речь идет о будущем боевом члене организации Сер- гее Ананичеве. 2 Николай Шешеня. 53

А у веселой Марии сердце сжималось от боли при виде тех, кто выходил из комнаты медицинской ко- миссии с приговором «годен». Она читала в их взоре ненависть к красивой пани, которой не надо ехать в фашистский рейх. Но Мария быстро работала. — Пани, вы ошиблись... На документе написано: «Brauchbar» — годен, а вы поставили на паспорте штамп. Что это значит? Мария побледнела. — Неужели?! Вернитесь! — крикнула она, но де- вушки и след простыл. Мария в полном отчаянии произнесла: — Убежала... Это вы виноваты, господа. Заморо- чили мне голову своим кино, Венерою. Пожалуйста, не мешайте работать,— и склонилась над докумен- тами еще одного несчастного, на истории болезни ко- торого стояло «Brauchbar». Докучливые ухаживатели разошлись. Теперь можно было работать свободнее, и Мария, напевая, продолжала... путать. В тот день в паспортах многих молодых киевлян появились штампы, избавлявшие их от поездки в Германию. Весной 1942 года гитлеровцы чуть ли не ежедневно отправляли в Германию эшелоны с молодежью. По- лицаи охотились за людьми, хватая каждого, кто не имел аусвайсов или не мог предъявить паспорта со штампом об освобождении от работы по болезни. Володя Ананьев в подземной типографии мастер- ски подделал такой штамп, и все члены организации «Смерть немецким оккупантам!» могли свободно хо- дить по городу. Кочубей поставил задачу — сорвать отправку ки- евлян на немецкую каторгу. ...На перроне Киевского вокзала формировали оче- редной эшелон. Около теплушек, окруженных коль- цом полицаев, жмутся друг к другу, словно отара напуганных овец, девушки. Парней полицаи держат отдельно. Возле них охрана усилена. Поезд стоит уже под парами. Начальник поезда Крюгель широким шагом ступает вдоль вагонов, с беспокойством поглядывая на дверь вокзала, у кото- рой замерли часовые. 54

Сегодня необычная отправка. Эшелон вызвался торжественно, с помпой проводить сам руководитель бюро по набору рабочей силы, государственный со- ветник регирунгсрат доктор Яницкий. Но почему док- тор запаздывает? Эшелон должен был отправиться еще в девять утра, а теперь уже двадцать минут де- сятого. Это как-то не вяжется с хваленой немецкой пунктуальностью. Может быть, что-то случилось? Бургомистр Фо- ростовский, тоже прибывший на вокзал со своими чиновниками, не отваживается спросить об этом Крюгеля. Но вот часовые, точно их ударило электротоком, вскинули вверх головы в железных касках, и Крю- гель, четко печатая шаг, направился к входу в зда- ние вокзала. В дверях появился долгожданный регирунгсрат Яницкий. — Хайль Гитлер! — Хайль! Хайль! Хайль! Перрон стал серым от бесчисленного множества воинских мундиров. Яницкий с помощью подчинен- ных неуклюже взобрался на ящик, который должен был служить трибуной, снял с головы фуражку, вы- тер платком взмокший лоб: — Милые киевляне и киевлянки! Великий фюрер приглашает вас: поезжайте в прекрасную Германию. Сто тысяч украинцев уже трудятся в свободной Гер- мании. Великая Германия научит вас работать... Не верьте большевистским агентам! Пройдет время, и ваши родители вновь увидят вас физически окреп- шими и духовно исцеленными. В дороге вас будут вкусно кормить. Пан Крюгель, покажите, чем вы бу- дете кормить украинцев, которые едут в великую Германию... Низенький Крюгель поднял над головой круг коп- ченой колбасы и буханку белого хлеба. — Вот чем вас будут кормить, милые киевляне! А теперь — по вагонам. Счастливого вам пути,— за- кончил Яницкий. — По вагонам! Слышали команду? По вагонам!..— и полицаи начали загонять в теплушки плачущих девчат и растерянных парней. 55

Неожиданно из-за полицейского заслона вырва- лась девушка. — Мамоч-ка-а!.. Дюжие полицаи схватили бедняжку, ее хрупкая фигурка взметнулась над толпой и мячиком полетела в разинутую пасть вагона. Толпа мобилизованных на миг замерла, потом ис- тошный крик прокатился над вокзалом. Рыдали де- вушки, гневно кричали хлопцы. Засвистели плетки. — По вагонам! Иначе будем стрелять... В суматохе никто не обратил внимания на то, что полицаям усиленно «помогали» наводить порядок ка- кая-то женщина и двое мужчин. Они носились от одной теплушки к другой, подталкивали мобилизо- ванных в вагоны, уговаривали их... Наконец паровоз загудел и вагоны медленно покатились. Вместе со всеми провожавшими трое вышли на привокзальную площадь и направились в сторону «Ленинской кузницы». — Ну, как у тебя? — тихо спросил один. — Пусто... — И у меня... — Я тоже все раздала,— прошептала женщина. Это была Мария с биржи труда, а двое ее спут- ников — Николай Шешеня и его новый приятель Сер- гей Ананичев. Они только что провели опасную опе- рацию: раздали мобилизованным небольшие свертки с гостинцами, в которых, кроме хлеба и махорки, были маленькие напильники, плоскогубцы и записки: «Друзья! В 12 часов ночи эшелон остановится в поле, недалеко от леса. Постарайтесь к этому времени от- крыть вагоны. Бегите! В Германии вас ждет пятнад- цатичасовой рабочий день, каторжный труд в под- земных военных заводах, голод, издевательства. Бе- гите в лес! Там вы найдете друзей-партизан. Смерть немецким оккупантам!» ...Мария, Николай и Сергей подошли к заводу и повернули в сторону рынка. — До вечера,— прошептал Шешеня и первый ис- чез в толпе. 56

3. У Григория был такой характер: если что заду- мает, на полпути Fie останавливается. Этому он научился у старшего брата Сергея, к которому пере- ехал в Киев после смерти родителей. Приехал расте- рянный, застенчивый, ошеломленный горем деревен- ский мальчик и стал присматриваться, как живет брат. Днем Сергей — вахтер в школе, а вечерами — студент рабфака. Григорий тоже начал работать и учиться. Всем сердцем юноша полюбил Киев, который вы- растил его, вывел его, сельского сироту, на путь уче- ного: накануне войны Григорий уже готовился к за- щите диссертации на звание кандидата экономиче- ских наук. Родной Киев с гористыми шумными улицами-са- дами, тенистыми парками и цветниками, что сделали с тобой фашисты! Ведь этим извергам не жалко ни людей, ни твоих прекрасных памятников старины, ни фабрик и заводов, ни развесистых великанов-де- ревьев... Григорий чувствовал себя ограбленным. У него украли его Киев. И он поклялся: «Все силы отдам вам, киевляне, чтобы вы могли выстоять». Есть в Киеве улица, к которой Кочубей и близко боялся подойти,— Пироговская. На ней он жил, на ней июньским утром 1941 года впервые услышал слово: война... Ушел из дому, оставив на столе невы- читанную после перепечатки диссертацию. Может, она и теперь там лежит? Однажды Кочубей не выдержал. Как будто ноги сами понесли его на Пироговскую. Он шел по руинам. Эти горы битого кирпича и камня были когда-то зда- ниями Крещатика, Прорезной... Вот улица Ленина. Театр русской драмы. Академия наук. Вот и опера, обшарпанная, чужая. За нею угловой семиэтажный дом одной стороной на улицу Ленина, другой — на Пироговскую. Парадная дверь забита. Что там теперь за окном на первом этаже? А что, если зайти, разыскать дворничиху Татьяну, попросить ключ, который передал ей на хранение? «Не делай глупостей, Кочубей!»,— как будто сказал 57

кто-то сзади. Обернулся—никого... Но он послу- шался этого внутреннего голоса: рисковать нельзя, а тем более без нужды. Бросив еще раз взгляд на окно, так манившее его, Кочубей отправился туда, где его ждали в шесть часов вечера... Организация имеет теперь пятнадцать конспира- тивных квартир, где можно встретиться с товарища- ми, поесть, помыться, переночевать. Но пользовался Кочубей не всеми. Квартира, куда он сейчас напра- вился, была одной из надежнейших. Он чувствовал себя в ней как дома, хотя... Красная площадь, 9. Обыкновенный двухэтажный дом, каких много на Подоле. В левом крыле — штаб немецкой дивизии. Здесь с утра до ночи суета — подъезжают и отъезжают машины, из окон доносится стрекотание пишущих машинок, чужая речь, а у ворот круглые сутки часовой с автоматом. Кочубей подошел к часовому: — К пани Омшанской... Разрешите? Часовой молча кивнул головой. Кочубей нырнул во двор. Что подумал часовой, пропуская Григория? Мо- жет, еще один гость к этой веселой пани, из квартиры которой часто доносятся песни, музыка. Пани музи- цирует, она любит мужское общество... Ничего не поделаешь: надо жить да еще двух детей прокор- мить. У пани же нет мужа. Между прочим, общест- вом этой красавицы-украинки не брезгует даже сам лейтенант Викерн — адъютант полковника Глюка. Часовой с каменным лицом частенько видит, как лейтенант останавливает Омшанскую и подолгу ве- село беседует с ней. А Кочубей в это время думает: «Кажется, мы вы- брали удачное место для конспиративной квартиры. Работаем, как говорится, под охраной немецких ча- совых...» Пани Омшанская, она же Мария, с которой мы уже встречались на бирже труда и на вокзале, была дома. Григорию предстояло встретиться у нее с челове- ком, которому Руководящий центр парторганизации намерен поручить создание подпольной группы на 49-м километре Житомирского шоссе. Возможно, 58