Чтение онлайн

выходила сыновей, и теперь они работают в немец- ких фирмах. Отца это очень угнетало. «Ой, не так живут сы- ны... Неужели будут на этот рейх работать?»—ду- мал старик, ремонтируя старую, расползающуюся под руками обувь. Однажды он заговорил с Дмитри- ем. — Сынок, вернутся наши, спросят: «Ты же ком- мунист, а чем народу помогал?» Что ответишь? Немцам телефончики прокладывал... Дмитрий с нежностью посмотрел на отца и об- нял его. — Не будет вам стыдно за меня, батя. Если что случится, товарищам моим передайте: боролись с захватчиками ваши сыны. Кабели под скобами мы с Алексеем рубим. Вот оно как! Что можем, делаем... Недавно немного тола раздобыли и взорвали коло- дец, через который телефонные кабели проходят. Но об этом ни гу-гу, понимаете, батя? — Дмитрий гово- рил быстро, волнуясь, словно боялся, что не успеет обо всем поведать отцу. Старик с глубоким вниманием слушал сына. Он был рад, что Дмитрий — честный и смелый человек, но в то же время тревога за его судьбу сжимала от- цовское сердце. Иван Кузьмич только повторял: — Хорошо, сынок, хорошо- Внезапно этот разговор оборвался: в комнату вбежала внучка: — Дядя Митя, вас кто-то спрашивает,— крикну- ла Люда и исчезла так же неожиданно, как и появи- лась. — Гром и молния, а не девочка,— заворчал дед. На пороге появился человек. — Николай, дружище! Пришел! — воскликнул Дмитрий и бросился к Шешене. Дмитрий провел гостя в свою комнату. — Не выгонишь? — шутливо спросил Шешеня. — Еще спрашиваешь, Коля. Может, тебе негде жить, так оставайся у нас. Шешеня отрицательно покачал головой. — Спасибо, Митя. Квартира есть. А вот Колей меня звать не надо... Я Жорж,— и вынул из кармана бумажку, которая свидетельствовала, что предъя- 70

витель сего Георгий Шешеня служит в немецкой ар- мии и имеет право находиться днем и ночью на тер- ритории железной дороги. Кудренко удивленно посмотрел на друга: — Ты же говорил, что работаешь грузчиком в порту. Шешеня рассмеялся: — И там приходится, и тут... понимаешь? — Кажется, понимаю, Жора,— Дмитрий немного помолчал, потом спросил напрямик: — Скажи че- стно, Николай, ты связан с подпольем? А мы с Фе- дей и Кучеренко, словно слепые котята. Как бы отвечая на вопрос Дмитрия, гость сказал: — Нам нужна конспиративная квартира. Как ду- маешь, родители твои согласятся? Надо только пре- дупредить их, что это очень опасно. — С родителями поговорю. Уверен — согласятся. А мне с Федей какие угодно задания давай хоть сей- час. — Оружие — вот что главное! Партизаны ждут его. Ищите. И люди в лесах очень нужны. Это, Митя, самое главное задание. Понимаешь? — Понимаю! 3. (Из дневника Григория Кочубея) 10 сентября 1942 года. На Железнодорожном шоссе нельзя показываться. Снова появился какой- то тип. Руководящий центр запретил руководителям групп и членам центра нашей парторганизации даже приближаться к шоссе. Нужны новые конспиративные квартиры. Если б удалось выведать в гестапо, что им изве- стно о нашем шоссе, почему они стали так им ин- тересоваться. Надо непременно иметь там своего че- ловека. Поговорю об этом со Станиславом. Дела идут хорошо. Наладили изготовление нару- кавных повязок, и теперь наши люди могут ходить по Киеву круглые сутки. Типография работает бесперебойно. Даже в краске уже не испытываем нужды — сами научились ее изготовлять. Жжем 71

кабельную резину (ее много на свалках), подстав- ляя кусок стекла, к осевшей копоти добавляем не- много скипидара и олифы — вот краска и готова. Это Борис додумался. Вообще его группа работает смело. Недавно сорвали отправку в Германию партии троллейбусов, которые изготовили на трамвайном за- воде. Ну и помучили же подпольщики своих на- чальничков! То переставали действовать моторы, то не открывались двери, а то вдруг вылетали стекла. А когда наконец новенькие синие троллейбусы по- грузили на платформы и шеф завода на митинге пожелал счастливого пути, таинственно исчезли си- денья. Говорят, шеф был до того расстроен, что даже не пожаловался в гестапо, чтобы его, чего доброго, не обвинили в беспорядках на заводе. Хорошие новости и у Николая. Когда он расска- зывал мне о визите молодых рабочих из «Общества Сименс» к инженеру-немцу, подумал: «Вот влипли!» Но оказалось, что немец стоящий. Ребята система- тически навещают его, слушают московское радио и переводят ему советские сводки. Немец быстро понял, с кем имеет дело, и между хлопцами и инженером теперь никаких тайн. Он помогает переводить на немецкий язык наши ли- стовки для фашистских солдат, в которых мы призываем их бросать оружие. Инженер делает это с большим увлечением, а на днях даже сам пошел на вокзал и подбросил в эшелон, идущий на фронт, це- лую пачку листовок. Вот какие у нас появляются друзья! 4. — Маша, прощайте! — Шешеня пожал малень- кую руку Марии Степановны Омшанской. — Уже идете? Присядем перед дорогой. — Можно.— Шешеня сел в старинное, с поли- нявшей обивкой кресло, и пружины жалобно засто- нали под тяжестью его тела.— Сыграйте, Машенька. Маша подсела к роялю. Посмотрела на Николая: что сыграть? Затем встряхнула головой, мол, сама 72

знаю, и бетховенская «Аппассионата» понеслась да- леко, далеко... Ему вспомнилась мирная, довоенная Москва, зал консерватории и талантливый юноша Эмиль Гилельс у рояля. Тогда Николай слушал «Ап- пассионату» впервые... Шешеня порывисто под- нялся: — Недаром Ленин говорил, что лучше этой му- зыки ничего на свете не знает. И я бы слушал ее ежедневно. Но нельзя, надо идти. Кто знает, вернусь ли... — Не люблю глупостей!—Мария стукнула кры- шкой рояля. В комнату влетел Костя, старший сын Марии Степановны. — Ну, как там, сынок? — Во дворе точно все вымерло. Когда к матери приходили товарищи, Костя за- бирался с книжкой на веранду. Оттуда хорошо ви- ден двор. Шешеня еще раз попрощался. — Котик, проводи меня,— попросил Николай. — Сейчас! — и парень натянул на голову старую отцовскую кепку. — Ну, желаю удачи,— Мария Степановна пожала руку Николаю и подошла к окну. Вот Шешеня с ее сыном вышли на улицу. Ом- шанская смотрела им вслед. Высокая фигура Нико- лая долго еще маячила между деревьями сквера, потом исчезла за углом. Мария Степановна устало опустилась на диван и задумалась. В последнее время она быстро утомляется. Ви- дно, дает себя знать нервное напряжение. Хорошо, хоть товарищи разрешили уйти с биржи труда. Ма- рии казалось, что ее вот-вот там схватят, арестуют. Что тогда будет с ее мальчиками? В пиджак Шешени Мария Степановна зашила не- большое письмецо. Если Николаю посчастливится добраться до партизанского отряда, то, может быть, оттуда удастся переправить письмо на Большую землю, а там уж оно разыщет майора Омшанского, и Георгий Андреевич, ее муж, узнает, что Мария и мальчики живы, здоровы. Тогда ему будет легче воевать, а ей — не так страшно в случае провала. 73

Костя проводил Шешеню до Житного базара. От- туда до Святошина Николай доберется трамваем. У него в кармане удостоверение работника Поли- технического института. Ведь тем, кто не работает, запрещено пользоваться трамваем. Впрочем, и рабо- тающим ездить можно только утром и вечером, и то лишь на задней площадке: трамвай только для арийцев. До 49-го километра Житомирского шоссе Ше- шеня дойдет пешком, как это делали бородач Бойко и комсомолец Лазебный. Крепкую группу создал Лазебный на 49-м кило- метре. Основное ее задание — добывать продоволь- ствие для партизан и киевских подпольщиков. Кро- ме того, Кочубей поручил группе Лазебного связаться с партизанским отрядом. И вот три дня назад к Ма- рии Омшанской пришел парень с паролем от Ла- зебного. Юноша назвался Андреем и попросил не- медленно связать его с Павлом. Мария Степановна в тот же день устроила встречу Кочубея с парнем. Григорий застал Андрея в комнате Омшанской. Связной сидел возле рояля и одним пальцем подби- рал какую-то незнакомую Кочубею мелодию. Уви- дев Кочубея, юноша смущенно оправдывался: — Это я новую партизанскую песню вспоми- наю... Анатолий просил передать, что партизаны найдены. Надо выслать к ним в отряд человека на связь. Через два дня он должен прибыть на 49-й ки- лометр к дорожному мастеру Питюхе,— и парень вынул из кармана истрепанный бумажный совет- ский рубль. Кочубей поднес деньги к коптилке. С краю над- пись: «49. Мост. Коридор». — С этим рублем пускай приходит к Питюхе,— объяснил юный связной. ...И вот Шешеня идет на связь в отряд. На 49-й километр Николай добрался лишь к утру. Дорожный мастер Питюх — угловатый дядька в замусоленном брезентовом картузе ничем не напо- минал подпольщика. Только глаза хитро моргнули, когда Николай подал ему смятый рубль с пометкой: «49. Мост. Коридор». — Заходите! Перекусите и немного отдохнете, а 74

потом — за дело,— сказал Юлиан Иванович и кри- кнул в хату.—Жена, налей-ка борща. Через час они выехали. Конь бежал бодро. Юли- ан Иванович молодецки посвистывал, размахивая кнутом, и поглядывал на Николая. Тот молча лежал на бричке. Он думал о том, как доберется до парти- зан, узнает о новостях на Большой земле, установит связь, возможно, с самим Ковпаком, о котором по стране слагаются легенды. Вот уже поляна, мосточек... Дальнозоркий Юли- ан увидел на фоне леса четырех всадников. — Порядок! — воскликнул дорожный мастер и подхлестнул коня.— Веселее, Дружок! Всадники, увидев бричку, на которой ехали Пи- тюх и Шешеня, помчались навстречу. — Кто такие? — 49. Мост. Коридор,— произнес Питюх. — Коридор хоть куда, далеко нас заведет! — ответил на пароль бородатый партизан с красной лентой на шапке, соскакивая с коня. За ним сошли на землю и остальные: среди них была молодая жен- щина, повязанная клетчатым платком. — Товарищам из Киева привет!—шумели пар- тизаны, пожимая руки Шешене и Питюхе. — Ну, поехали, поговорим в лесу,— сказала мо- лодуха. Партизаны поскакали вперед, а им вслед пока- тился воз Питюхи. Маленький отряд направился в лес. — Ого-го-го-о!.. — катилось по лесу эхо. Скорее, скорее туда, к островку советской земли, где не на- до таиться, где можно носить красную ленту на па- пахе. — Юлиан Иванович, дай мне вожжи, может, у меня Дружок быстрее побежит. Шешеня не мог сидеть без дела. Скорее! — Стой-й! — грозно раздалось из кустов, и Ше- шеня увидел дуло автомата, направленного на него. — Свои, Витька! — крикнул бородач, и из кустов начали появляться партизаны. А еще через полчаса Шешеня сидел в землянке и взволнованно рассказывал седому комиссару о Киеве, о партийном подполье, о зверствах фашистов. 75

В землянку ворвалась песня: Ой, туманы мои, растуманы, Ой, родные леса и луга! Уходили в поход партизаны, Уходили в поход на врага. Это кто-то включил радио. Москва! Ее голос в партизанской землянке... — Не слышал еще этой песни? — спросил моло- дой партизан у Шешени и стал подпевать: Повстречали — огнем угощали, Навсегда уложили в лесу За великие наши печали, За горячую нашу слезу... Пели все, кто был в землянке, пели с чувством, вспоминая о своих друзьях, которые полегли в борь- бе с подлым врагом. А Шешеня думал уже о том, что чем дальше, тем все больше ширится круг их друзей. Вот еще с одним партизанским отрядом ус- тановлена связь. — Пускай поют, а мы давай пойдем, продолжим разговор,— перебил мысли Шешени тихий голос ко- миссара. — Пойдем. Николаю в лицо дохнула свежая сентябрьская ночь. Где-то крикнула сова, залаяла собака, под но- гой замерцал светлячок. Комиссар сел на пенек. Ше- шеня примостился рядом. — Только что получена радиограмма из Мо- сквы,— сказал комиссар.— Приказано активизиро- вать действия партизан, не пропускать на наших участках ни одного поезда с живой силой и техникой противника, идущего на фронт. А нас мало. Нужны бойцы. В Киеве есть люди, которые прячутся, без дела слоняются. Вербуйте их в отряд. Но люди нам нужны преданные, смелые — орлы! Помолчав немного, комиссар продолжал: — Между Кабыщей и Бобровицей, неподалеку от Нежина, в лесу собрались коммунисты, комсо- мольцы и бежавшие из лагерей военнопленные. Они сколачивают партизанский отряд «За Родину». Им 76

нужно помочь. У них нужда во всем — в оружии, медикаментах, продовольствии, в теплой одежде... Еще долго беседовали Шешеня с комиссаром. На заре комиссар спохватился: — А теперь — спать! Утром хлопцы тебя из леса на дорогу выведут. Передай Омшанскои, что ее письмо пошло в Москву. ...Николай спал крепко. Так спокойно не спалось ему еще с тех пор, как началась война. Разбудил его молодой звонкий голос. — Вот так сон! Хоть стреляй — не проснется. Шешеня вскочил на ноги. Перед ним стоял юно- ша в майке и вытирал полотенцем мокрые русые кудри. — Только богатыри в сказках так спали,— сме- ялся юноша.— Можно подумать, не я, а вы, голуб- чик, пустили ночью под откос немецкий эшелон. Ну, поспали? Теперь дайте другому поспать. Прошу ос- вободить мою лежанку, то есть населенный пункт. И простите, пожалуйста, — забыл представиться: ро- дители нарекли Аркадием, партизаны — Поликар- пом. Шешеня крепко пожал руку шутнику и выско- чил из землянки. Около нее на пеньке сидел Юли- ан и, закинув вверх голову, что-то пил из горшочка. — Поехали, Юлиан. — Не мешай,— пробурчал тот.— Вот и твой па- ек,— показал он на кружку с молоком, накрытую ломтем хлеба. Позавтракав, Юлиан и Шешеня тронулись в об- ратный путь в сопровождении вчерашних развед- чиков во главе с кареглазой Татьяной. — Здесь расстанемся. Мы поедем впереди, а вы подальше от нас держитесь. В случае чего,— мы не- знакомы. Понятно? — сказала Татьяна, и партизан- ские кони привычно загарцевали в такт частушкам: Ой, на ne6i, ой, на He6i Чорш туч1 тучаться; Через Птлера-собаку Вся €вропа мучиться. Каже Птлер Pi66eHTpony: — Завоюем всю бвропу. А ввропа Тм в OTBiT: — Ой, не буде левом kit... 77

Вдруг Дружок заржал и поднялся на дыбы. Из- под моста выскочили полицаи. — Бросай оружие! — На-а! — и бородач метнул в гущу полицаев гранату. — А-а-а! — в воздух взлетела оторванная рука. Шешеня увидел, как свалился с коня, скошен- ный вражеской пулей, бородач, как полицай стащил с коня Татьяну. У Николая перехватило дыхание, он рванулся вперед, но сильная рука Юлиана Ивано- вича остановила его: — Сиди! Ты должен возвратиться в Киев. Дол- жен! Это твоя главная задача. К бричке подскочили два полицая. — Руки вверх! — Вверх, так вверх,— улыбнулся Юлиан Ива- нович, медленно поднимая руки.— Нам-то что? Мы люди коммерческие. Спасибо, вызволили от парти- зан. Шешеня молчал. Язык у него точно к нёбу при- лип. — Слезай с брички! — толкнул его полицай.— Где оружие? Шешеня соскочил на землю. — Документы показывай! Шешеня вытащил из кармана бумажку. В ней значилось, что он направлен для закупки торфа. — А где же торф? — сердито спросил полицай. — В Макарове не достали. Сейчас в Кодру едем, может, там посчастливится,— сказал Шешеня и не- заметно посмотрел на связанную Татьяну. Он про- читал в ее глазах: «Выкручивайтесь, удирайте, спа- сайтесь!» Это был приказ. Полицай еще раз прочитал документ Шешени и крикнул: — Погоняй, да гляди, больше не попадайся. Юлиан Иванович дернул вожжи, Шешеня на ходу вскочил в телегу. Его сухие глаза, покраснев- шие от ветра, смотрели на дорогу, по которой фаши- сты гнали в последний путь народных мстителей. А на мостике чернело мертвое тело бородача... 78

s. Михаил Демьяненко со своими товарищами уст- роил побег десяти военнопленных из Дарницкого ла- геря. Беглецов спрятали на Трухановом острове. Женщины собрали для них платье и белье, дали по- мыться, накормили. Но долго держать их там было опасно. Решили вывести людей в партизанский от- ряд. Приготовили документы на лесорубов, которые якобы едут в Кобыщу заготовлять дрова для Яро- славской районной управы Киева. «Лесорубов» дву- мя группами вели Сергей Ананичев и Николай Шешеня. В мешках были патроны, медикаменты, гра- наты — все, в чем нуждались партизаны в лесу. Опе- рация прошла удачно. Руководящий центр партор- ганизации решил направить в лес вторую группу. На этот раз в отряд шли киевляне. Трудней все- го было переправить их через Днепр: билеты на ка- тер продавали только тем, кто имел специальный пропуск. Неожиданно повезло: Машу Омшанскую устроили на пристани кассиром. И все же Кочубей волновался: он знал, что у Днепра шныряют пере- одетые гестаповцы. К этому времени в Киеве начал действовать «Аргус» — тайная гитлеровская органи- зация, названная так по имени стоглазого мифиче- ского существа. Ее агенты — разный сброд, продаж- ная сволочь, бандиты, убийцы, бывшие белогвардей- цы— шатались по рынкам, на предприятиях, в столовых, очередях и подслушивали, шпионили за советскими людьми, выдавали их. Поэтому подполь- щикам нужно было действовать очень осторожно: малейший непродуманный шаг, лишнее слово могли привести к провалу. Переправлять людей решили под вечер, послед- ним катером. Широкий Днепр катил тяжелые седые волны. Ветер бил в лицо не речной свежестью, а смрадом войны. Чего только не скрывала под собой холодная толща воды: человеческие тела, пароходы, танки, машины, разрушенные мосты... Кочубей в переднике, с метлой в руках ходил по набережной, внимательно следя за тем, что происхо- дит на причале. 79

Веселая и приветливая кассирша продавала би- леты. У кассы появился Михаил Демьяненко. Ом- шанская, заметив Михаила, вытащила из кармана желтый платочек, вытерла им правый глаз и засу- нула платочек за отворот левого рукава. Это озна- чало: не подходи, опасно! Кочубей насторожился. Кого заметила Маша? Но вот появился Ананичев. На этот раз людей через Днепр Сергей перевозил один. На спине у него ме- шок, из которого торчит пила, за поясом—топор. Настоящий лесоруб! За Сергеем шли четверо муж- чин. Истощенные, с обросшими бородами. Эти лю- ди долгие месяцы не выходили на улицу, жили в по- гребах, скрываясь от фашистского плена. Ананичев начал проталкиваться сквозь толпу к кассе, но Маша снова вытерла желтым платочком правый глаз. Кочубей подошел ближе. У кассы стоял юноша лет двадцати, в засаленной кепке и стареньком пид- жачке. Кочубея точно током ударило. Где он видел этого парня? И вспомнил... Весной оккупанты устро- или в Киеве празднование по случаю 53-летия со дня рождения Гитлера. Во всех православных хра- мах правили службу, гражданскому населению обе- щали выдать по пятьсот граммов пшеничной муки. У памятника Шевченко состоялся парад. Кучка про- давшихся мерзавцев, одетых в красные шаровары и подпоясанных пестрыми кушаками, преподнесли ге- неральному комиссару Киевского округа Магунии — фашисту с лицом палача, портрет именинника. Нет, Кочубей не ошибся: среди «верноподданных» был и этот субчик... До отхода катера осталось пять минут. Раз- дался первый звонок. Что делать? К катеру подошла группа рабочих, видимо, воз- вращавшихся домой на Труханов остров. Кочубей начал подметать, сильно размахивая метлой. Оста- новился около Сергея, шепнул ему: — Устрой возле кассы свалку. Надо оттеснить вон того типа в серой кепке,— и пошел дальше. — Пани, скорее! Катер отходит,— подгоняет Сергей Омшанскую. — Ишь, разболталась, краля! Слышишь, звонят на катере! —раздалось из толпы. 80