Чтение онлайн

– То есть как это?
– опешил Уиппль.
– Каждый хочет правды.

– Да откуда вы взяли? Совсем не правды хотят люди, а покоя, удобной жизни... Так сумейте же придумать правду, удобную для них и для себя!

– Интересная философия!
– не то иронически, не то всерьез сказал Уиппль. Неужели же, господин редактор, все, что вы сказали, - правда?

– Несомненно!

– Ага! Я поймал вас. Ведь вот нашли же вы для себя правду и даже мне ее проповедуете! Или это тоже обман?

– Нет, Уиппль, это настоящая правда. Дело в том, что на свете есть единственная правда и заключается она в том, что на свете правды нет.

– Может быть, вы и правы, господин редактор. Только вот беда: обман раньше или позже раскрывается.

– Не всегда. Ну, а если раскрылся один обман, значит, нужен другой, и только.

– Больше не поверят!

– Пустяки! Способность человека верить неискоренима. Ведь верить на слово гораздо проще, чем рассуждать. Вы, медики, учите, что человек мыслит мозгом. Чепуха! Человек толпы думает ушами.

– Знаете, господин редактор, после всего, что вы сказали, я никак не могу взять в толк: чем же мы тогда отличаемся, например, от "Горячих новостей"?

– Мы - радикальная газета, - с гордостью ответил Керри.
– Наш читатель требователен. Он не переварит "Горячих новостей". Мы должны дать...

– Диетическую ложь?

Керри поморщился.

– Вы безнадежны, Уиппль, - сказал он.
– Если бы вы были настоящим журналистом, вы поняли бы, как сейчас кстати эта история.

– Выстрел в Чьюза кстати?

– Раз он не достиг цели, значит - некстати, - холодно возразил Керри.
– Но выстрел Гуда в себя - очень кстати. Мы сделаем из него прекрасную мелодраму! Мелодрама и сенсация вместе!
– в полном восторге воскликнул редактор.
– Боже мой, да о чем еще может мечтать журналист? Мне стыдно, Уиппль, что сотрудник моей газеты этого не понимает!

27. Цена славы

Жизнь... Что я сделал из нее? Бессмысленно так говорить! Я должен бы сказать: что сделала из меня жизнь?

Р. Роллан. "Робеспьер"

Петер Гуд не жалел, что стрелял в себя. Лежа в большой белой комнате, он жалел только о том, что промахнулся. Как было бы хорошо не открывать глаз, ни о чем не думать. Так не хотелось думать... Петер часто впадал в полузабытье, но даже и придя в себя продолжал лежать с закрытыми глазами. Это избавляло его от необходимости видеть мир, в который у него не было никакого желания возвращаться.

Как-то, открыв глаза, Петер увидел перед собой лицо хозяина.

– Не волнуйтесь, Гуд, вам вредно, - ласково сказал хозяин.
– Я пришел навестить вас. Как вы себя чувствуете?

– Ах, господин Крэп, - прошептал Петер, - я очень виноват перед вами.

– Повторяю, Гуд, успокойтесь! Вы решительно ни в чем передо мной не виноваты...

– Но деньги... Я должен был выиграть наверняка. Я вернул бы, если бы не этот крах...

– Я вас не понимаю, - возразил хозяин.
– Никаких денег вы у меня не брали. Наличность кассы в полном порядке. Пожалуйста, запомните это.

Петер ничего не понимал. Может быть, это продолжение бреда? Так, значит, ему не грозит тюрьма? Но он стрелял в знаменитого ученого. Нет, все равно тюрьма!

– Все равно тюрьма...
– тяжело вздохнул он.
– Я стрелял в Чьюза.

– Что вы, мой милый, - снова возразил хозяин.
– Вы стреляли только в себя. Ни в кого больше.

– Но...

– Никаких "но"! Вам вредно волноваться и спорить. Молчите!

– Но...

– Сам Чьюз вовсе не обвиняет вас в покушении. Да и кто этому поверит: вы разговаривали с ним лицом к лицу - и вдруг промахнулись с такого близкого расстояния.

Петер все больше изумлялся.

Хозяин тем временем развернул перед ним газету.

– Не следовало бы вас сегодня волновать, - улыбаясь, сказал он.
– Но так уж и быть, - смотрите!

И Петер узнал, что он герой. Герой! Так прямо и было напечатано в газете. Это он вступился за попранные Чьюзом интересы бедных маленьких людей. Выстрелом в сердце он протестовал против того разорения, какое принесло этим людям открытие Чьюза.

В газете не было ни слова о том, что он стрелял в Чьюза. Наоборот, Чьюз заявлял, что он слышал только один выстрел, направленный незнакомцем в себя.

– Убедились? Так не путайте же! Когда вы поправитесь, вас, конечно, навестит следователь...

– А разве я поправлюсь?
– спросил Петер. В нем вдруг проснулась надежда.

– А почему же нет? Конечно.

– Но сердце... Мне кажется, из него вытекла вся кровь.

– Пустяки! Я пригласил сюда профессора Вирма, он творит чудеса...

Петер вдруг почувствовал, что он безумно хочет жить. Значит, не все потеряно. Тюрьма не грозит. Что же случилось? Он все отлично помнит: как брал деньги, как стрелял... Но кругом почему-то не хотят этого знать. Даже сам Чьюз не хочет. Почему? Этого Петер не понимал. Но это, в конце концов, неважно. Только бы поправиться!

На следующий день он чувствовал себя гораздо лучше. Да и как могло быть иначе, когда столько людей думали о нем и любили его! Мэри принесла ему большой букет хризантем. Теперь он уже не сомневался в том, что она станет его женой. Газеты помещали портреты Петера Гуда, называя его героем. То-то удивляется теперь Джек! Пусть позавидует его славе!

В больницу явился следователь. Он был очень любезен. Собственно, дело достаточно ясно, но закон требует, чтобы был допрошен и господин Гуд. Он, следователь, надеется, что господин Гуд чувствует себя лучше. Впрочем, он задаст лишь несколько самых необходимых вопросов. Итак, каковы причины, побудившие господина Гуда стрелять в себя?

Петер коротко, но в драматических тонах изложил свою жизнь. Понятно, он умолчал о Джеке и об операциях, предпринятых вместе с ним, а также, помня наставления хозяина, о "займе" и выстреле в Чьюза.

Следователь заинтересовался, каким образом у господина Гуда оказался револьвер. Петер рассказал. Отлично. Куда же пошел господин Гуд из магазина? Петер сказал, что сначала он хотел сразу же покончить с собой, но потом решил поговорить с профессором Чьюзом, так как считал его и считает (подчеркнул он) виновником своего несчастья.

Твердо ли помнит господин Гуд, что из магазина он направился прямо к профессору Чьюзу? Не был ли он где-нибудь еще до этого?

Петер смутился. Неужели следователь знает о Джеке и о том, что револьвер предназначался для него?

– Может быть, вы забыли, у вас сейчас болезненное состояние... Вспомните!..

Петер молчал.

– Вы купили револьвер. Откуда вы знали, исправно ли он бьет?

– Магазин и фирма первоклассные...

– Конечно, конечно, - согласился следователь, как показалось Петеру, с неудовольствием.
– Но все-таки естественно проверить только что купленную вещь...