Чтение онлайн

Даллас был очень сильным человеком — она чувствовала это всем сердцем. Но не менее ясно она чувствовала и безнадежность такой ситуации. Их свело вместе несчастье, а разве несчастье может служить опорой для искренних отношений?

Нет, ей не следовало позволять себе в него влюбляться!

— О чем задумалась? — поинтересовался он. Но ведь она уже влюбилась в него…

— О том, насколько все это невероятно.

— Да, — согласился он. — Но ведь мы уже успели ответить на кое-какие вопросы. И сумеем разобраться со всем, что стоит между нами.

А он, оказывается, мечтатель! Несмотря на крутой облик бывалого парня, Даллас Келхаун продолжал по-детски верить в то, что добро побеждает зло, если приложить к этому достаточно сил.

— Мы сумеем! — настаивал он.

— Ты знаешь, когда-то я, может, и согласилась бы с тобой — примерно в то время, когда осталась ночью на улице с грудным ребенком и какими-то мелочами в пластиковом пакете. Да еще при мне были школьный аттестат и семь долларов.

— О Господи!

Видимо, ее кривая улыбка должна была изображать цинизм и равнодушие к своему прошлому.

— Мне было семнадцать, и за плечами оставался сущий ад. Ну как тут не поверишь в высшую справедливость?

— Милая, я же не знал! — Он протянул руку, но Рей увернулась от его ласки. — Тебе больше никогда не придется так страдать. Ты сама выбрала свой путь, Рей! Поверь, это многого стоит!

— Да таких, как я, пруд пруди в любом паршивом городишке! Тех, кто сумел выжить, потому им повезло родиться сильнее других! И эта сила превратилась в нашу обязанность перед теми, кто оказался слабым!

— Как Джинни? — спросил Даллас. И хотя Рей думала сейчас о Кэсси, она сказала:

— Да, как Джинни — когда она была совсем маленькой. Надеюсь, что я не ошиблась, отправив ее в Деклайн с Белой.

— Думаю, что нет. Бела — настоящая тигрица. Ее так просто не проведешь.

— Ага. — Рей все же улучила минуту, чтобы позвонить шерифу в Деклайне. Он уверял ее, что там все спокойно, что ей нечего «бояться, но она все равно не находила себе места от страха.

В соседней комнате она заметила старую кофеварку на подносе с каким-то цветочным орнаментом.

— Хорошо бы сейчас выпить кофе. Можно, я сварю?

— Неужели ты откажешься от бурбона? — рассмеялся Даллас. — У тебя явная слабость к крепким напиткам!

— Откажусь, — буркнула Рей. Ее передернуло при одном воспоминании о том, что ей предложили в конторе у Тайсона. Она наполнила кофеварку из крана над раковиной в углу, воткнула в розетку шнур и добавила: — Хотела бы я знать, что нам делать дальше.

— Это же проще простого! Ты будешь делать то же, что и я! Выложишь на стол все свои карты. Чтобы избавиться от любых неприятных сюрпризов, еще оставшихся между нами. Ну а потом мы избавимся от всей той каши, что успел заварить Уоррен.

Но Рей еще не была готова к тому, чтобы считать Уоррена не источником, а ключом к решению ее неприятностей.

— По-твоему все получается слишком просто. А это не так!

Даллас своей неспешной, развалистой походкой направился к дивану с вытертой желтой обивкой, стоявшему у стены под окнами, удобно уселся и раскинул руки на спинке.

Рей делала вид, что занята кофе, который вот-вот должен вскипеть, но сама то и дело украдкой поглядывала на Далласа. И всякий раз наталкивалась на его ответный взгляд. Он не улыбался, смотрел ей в лицо, но иногда его глаза скользили ниже, по всей ее фигуре.

Рей трудно было оставаться невозмутимой при виде столь откровенного, яростного желания. Приходилось бороться с целой бурей противоречивых чувств. Слишком сильных чувств, проникавших в самые потаенные уголки ее души.

— Тут и смотреть не на что, — заметила она, имея в виду обзор из окон. В груди было так тесно, что каждое слово давалось с трудом.

— Слишком шикарный вид только отвлекает от работы, — отвечал Даллас. — И к тому же мне нравится, как выглядит прочная каменная кладка. Она такая солидная, незыблемая — особенно если ограждает твою собственную крепость.

Рей засмеялась.

Даллас не поддержал ее.

На нее накатила волна таких ошеломляющих, невероятных чувств, что Рей в испуге рванула на себя дверь комнаты, в которой варила кофе. В глазах почему-то вскипели слезы. Ей пришлось запрокинуть лицо к потолку и дождаться, пока непрошеная влага исчезнет.

Даллас подался вперед, упираясь локтями в колени.

— Рей! Что с тобой?

— Ничего!

— Неправда, что-то случилось! В чем дело?

И тут она почувствовала — впервые за миновавшие с тех пор десять лет, — что ей хочется поведать кому-то про свою историю.

— Я никогда не рассказывала об этом Уоррену, — призналась она невпопад, все еще едва владея собой.

— Так расскажи мне.

— Ты же не знаешь, что я имею в виду.

— Так расскажи, чтобы я знал это, Рей. Ты же сама хочешь рассказать!

— Ладно, выбрось из головы. — Ее сердце билось какими-то судорожными, болезненными толчками. — Просто навалилось слишком много и все сразу. В этом все дело. Я расстроилась из-за другого. И растерялась.

— Ты растерялась, поскольку знаешь об Уоррене немало, что хотела бы мне рассказать, но ты слишком ему предана. Ты видела от него только хорошее. Но разве кто-то на его месте упустил бы шанс выглядеть перед другими хорошим?

Кажется, кофе был готов. Рей наполнила две кружки — белые внутри, с выцветшими зелеными утятами снаружи — и подала одну Далласу, но сама осталась стоять возле дивана.

— Гроза совсем близко, — пробормотала Рей, услышав глухой рокот грома.

— А я люблю грозу, — отвечал Даллас.

— Я тоже. Когда есть крыша над головой.

— И кто-то есть рядом с тобой, — добавил он. — Кто-то, кого хочется спрятать под свою крышу.

И снова между ними повисло молчание, наэлектризованное то ли грозой, то ли новой вспышкой чувств.

Рей вытащила из-за стола коричневый стул с мягким сиденьем и устроилась напротив Далласа.

— Тебе не пришлось отведать той жизни, которой жила я. Он вопросительно наклонил голову и закинул невероятно длинную и невероятно мускулистую ногу на подлокотник дивана.

— Ты с рождения мог купаться в деньгах, — начала Рей. — Верно?

— Ага.

— Ты всегда знал, кто твои отец и мать и что они тебя любят?

Он поднес кружку к губам, прищурился на Рей сквозь ароматный пар и осторожно пригубил горячий кофе.