Чтение онлайн

— А ты не знала своих родителей?

— По-моему, я достаточно ясно дала понять, что не знала. — Она больше не могла молчать — что бы ни побуждало ее на эту откровенность. Ей и так было плохо — хуже некуда, — и если действительно оставался хоть малейший шанс на будущее, то пусть оно начнется с полной откровенности. Она уже пыталась строить отношения на тайнах, и результаты говорили сами за себя.

— Рей, тебе лучше позабыть о прошлом. Мы не можем его вернуть.

— Мне не до шуток. — Рей видела, что Далласу стало неловко. Мужчины вообще не любят копаться в таких вещах. — Человек, которого я считала своим приемным отцом, чуть не изнасиловал меня.

Рей беспомощно потупилась — такая жуткая повисла вдруг тишина.

От прикосновения Далласа, обхватившего ее руку поверх кружки, она чуть не подскочила на месте. Непонятно, когда он успел встать с дивана? А он осторожно отобрал у нее кружку и поставил рядом со своей на стол.

— Сколько еще людей знали об этом?

— Кроме Уоррена — только один. Ты.

— Спасибо.

Она вскинула на Далласа затравленный взгляд.

— Спасибо за то, что сочла меня достойным. Ох, Рей, если бы ты только знала, как много это для меня значит! Ведь ты доверила мне то, что скрывала от всех столько лет!

— Я схватила Джинни и убежала. — У нее снова стало тесно в груди. — Мне повезло. Водители-дальнобойщики пожалели меня и подобрали на шоссе. Водители, у которых были свои дети и которые отнеслись ко мне как к ребенку с ребенком на руках.

— Слава Богу!

— Сомневаюсь, что Богу от меня было много радости, — еле слышно откликнулась она. Каждый вздох давался ей все труднее. — Те… те люди, с которыми я жила, сказали, что не имеют со мной ничего общего. Я думала, что Бетти — моя мать. — Это было в первый раз. Рей никогда не произносила вслух имя Бетти со времени побега. — Но в тот вечер она сказала, что это не так. Она сказала, что мой отец путался с ней когда-то и приволок с собой меня и мою сестру. А потом смылся, а нас бросил. До сих пор не знаю, зачем она оставила нас — разве что… разве что в ней просыпались какие-то чувства, когда она не успевала напиться.

— Рей… Черт побери, ну что я могу сказать?!

— Ничего. Это все слишком грязно и мерзко. И это означает, что я — никто. Что я была и останусь никем.

— Неправда! — Он схватил ее за плечи и рывком заставил встать. — Ты же знаешь, что это неправда! Ты настоящая, неповторимая личность!

— Я выложила тебе все вовсе не для того, чтобы меня пожалели. — Рей холодно посмотрела на него. — Просто я знаю, что ты не станешь ничего использовать против меня, зато тебе легче будет понять, что мне не место в твоем мире.

Его глаза снова налились пронзительной, острой голубизной.

— Я могу только гордиться тем, что рядом со мной будет такая женщина, как ты! — отчеканил Даллас. — А ты оскорбляешь меня, если считаешь настолько пустым, чтобы волноваться из-за твоей родословной!

— Не обижайся, — просто ответила она. — Меня все еще мучают кошмары после той ночи. Мне снится Уилли. Его звали Уилли Скегс. Это был злобный и тупой тип.

— А что же с твоей сестрой?

— Она умерла. — Рей уставилась куда-то в пространство. Это должно было навсегда остаться тайной для всех — настоящие имена родителей Джинни.

— Прости.

— Она еще в детстве получила травму мозга. У нее начались припадки, и от одного из них она умерла. А что случилось с твоим братом?

На скулах у Далласа долго играли желваки, прежде чем он сумел изобразить подобие улыбки.

— Автокатастрофа. Просто несчастный случай. Джесс намотал «кадиллак» моего папаши на толстое старое дерево. Перед этим папа как раз успел втолковать нам обоим, что мы — полное дерьмо. Вообще-то он проделывал это регулярно, но в тот раз мы имели глупость попросить разрешения поступить в музыкальное училище.

За его небрежным, легкомысленным тоном Рей отлично чувствовала и застарелую боль, и ярость.

— А вашему папе не понравилась эта идея?

— Келхауны никогда не занимались собачьей чушью. Келхауны должны делать деньги для фирмы Келхаунов, и дело с концом.

— Только это не оказалось концом, верно? — Она вопросительно заглянула ему в лицо. — Такие истории никогда не кончаются.

— Так или иначе все уже в прошлом.

— Разве? — Она положила ладони ему на грудь и почувствовала тепло, исходившее от него. — Иногда мне страшно: вдруг оглянусь, а там Уилли? А еще бывают минуты, когда мне действительно хочется его увидеть.

— Почему тебе хочется его увидеть? — насторожился Даллас. Он даже приподнял ее лицо.

Рей испуганно зажмурилась. Она сама не ожидала, что скажет такое.

Он погладил ее по щеке костяшками пальцев и повторил:

— Почему, Рей?

— Потому… — еле различимо вымолвила она одними губами, — потому что тогда я точно бы знала, что не убила его…

Его рука бессильно повисла.

Снова издалека долетел долгий, гулкий раскат грома. Предвестник грядущей бури.

— Как? — Далласу удалось наконец нарушить молчание.

— Я ударила его фонарем по голове. — Рей содрогнулась и нервно потерла руки. — Тяжелым, старым, ржавым фонарем. И он больше не двинулся. А я побежала. Наверное, мне следовало позвать кого-нибудь на помощь, но я просто сбежала.

— Он хотел изнасиловать тебя, и ты его ударила?

— Да.

— А потом ты схватила Джинни и сбежала?

— Да.

— Тогда я тоже хотел бы, чтобы он выжил! Она отшатнулась, широко распахнув глаза.

Его лицо вдруг окаменело; возле губ залегли резкие, глубокие складки — они выражали ярость, ту самую ярость, что полыхнула в серых глазах.

— Я бы хотел, чтобы этот ублюдок явился сейчас сюда и предоставил мне удовольствие прикончить его своими руками. Только это не будет быстрой и легкой смертью от одного удара.

У Рей все опустилось внутри и сильно закружилась голова.

— Ты сбежала и нашла себе убежище у Белы — благослови ее Господь! У умной женщины, способной отличить хорошее от плохого. А потом там появился Уоррен — изощренный, преуспевающий Уоррен, готовый взять тебя в жены и обеспечить крышу над головой тебе и Джинни. Ты была бы последней дурой, если бы упустила такую возможность.

Темный линолеум на полу вдруг показался ей бесконечно далеким. Рей ощупью подтащила к себе стул и уселась. Наклонившись вперед, она спрятала лицо в коленях.

— Ах, черт! — Голос Далласа доносился глухо, как раскаты грома за окном. — Бедная моя малышка! Это все прошло! Слышишь, Рей? Это кончилось навсегда!

— Нет! — Зажав уши руками, она дождалась, пока в голове перестанет пульсировать кровь. — Это не кончилось. Я думала, что кончилось, но ошиблась…

— Нет, не ошиблась! — Он встал перед ней на колени и положил ее голову к себе на плечо. Он баюкал ее, как маленькую, шептал на ухо какую-то ерунду и гладил по спине и по рукам.