Чтение онлайн

Я наклонилась к нему.

– Ты ведь знаешь, что «Д» на бумаге не для допинга, не так ли?

Улыбка медленно расползлась по его лицу. Значит, он придумал что ответить.

– Ну, да, – Невнятно сказал он, – Я хотя бы не тормоз [7] .

Я замерла на секунду.

Я подошла ближе на пару шагов. Леви на пару шагов отступил.

– Прости, ты не мог бы повторить? – Я была уверена, что даже Кит не пал бы так низко.

– Не знаю, смогу ли я. Что значит «повторить»?

До того, как я осознала свои действия, я толкнула Кита. Сильно. Он отступил на пару шагов. Затем рассмеялся. Что еще больше меня разозлило.

– Макеллан. – Леви взял меня за руку. – Успокойся.

Я отмахнулась от него.

– Нет, я не успокоюсь. И ты собираешься вот так просто стоять, когда он насмехается на моим дядей, кто, позволь тебе напомнить, относился к тебе только с добротой? Он хоть раз сказал что–то плохое о ком–нибудь?

Мой голос дрогнул. Я чувствовала, как все мое тело начало трясти.

– Боже. – Кит выглядел шокированным моим поведением. – Прости, Макеллан. Я думал, ты оценишь шутку.

– Ты находишь это смешным? – спросила я резко. Я не хотела плакать в присутствии Кита. Я не могла позволить ему знать, что он до меня добрался.

– Ты такой жалкий. Не могу дождаться увидеть тебя через десять лет, когда реальность жизни за пределами этих стен обрушится на тебя.

Его лицо стало таким же резким, как мой голос.

– Ты думаешь, что вся такая сильная и стоишь превыше всего? Но, представь себе. Только потому что твоя мать мертва, не значит, что ты можешь быть такой стервой.

Неописуемая ярость, которую я не испытывала уже очень давно, овладела моим телом. Хотя я видела, что в ту секунду, как он произнес эти слова, тут же о них пожалел, было слишком поздно. Кит мог говорить обо мне что угодно, но как он смеет впутывать сюда мою маму.

Я хотела заткнуть его. И я сделала это единственным способом, который знала.

Ему не повезло так, как Леви, получить мой поцелуй.

Вместо этого я сжала кулаки и ударила прямо в лицо.

Кит, Мистер Невероятный Атлет, был опрокинут на задницу.

Я вытянулась над ним.

– Скажешь мне когда–нибудь еще хоть слово о моей семье, и я не буду такой нежной.

Я развернулась на каблуках и столкнулась лицом к лицу с мистером Мэтьюсом, учителем по гимнастике.

– Мисс Дитц, я думаю вам нужно пройти в кабинет, и это относится также к вам, джентльмены.

– Она напала на меня! – выкрикнул Кит.

– Довольно, мистер Саймон. – мистер Мэтьюс встал между нами. – Не думайте, что я не слышал, что вы говорили.

Мы вчетвером последовали в офис директора. Меня посадили подальше от них. Я влипла. Я знала, что моя безупречная репутация в школе была под угрозой срыва. Но мне было все равно. Я была зла. Я была зла на весь мир. Да и с чего бы мне быть спокойной? Без объяснения причин и у меня забрали самое главное в жизни.

Были времена, когда я могла быть сильной. Было много ситуаций, когда я могла претворяться будто все в порядке.

Но иногда девочке просто нужна ее мать.

Ожидание в кабинете директора будто длилось вечность. У меня было много времени, чтобы переоценить свои действия. Я вспомнила, что однажды в первом классе я злилась на четвероклассника. Который меня постоянно дразнил на переменах. Он давал мне клички и иногда кидался оскорблениями.

Наконец, я рассказала об этом маме. Я сказала, что ненавидела его и хотела ударить по лицу.

Мама говорила, что я не должна никого бить, потому что насилие – это не ответ. Ударить кого–то значит показать, что тебе не все равно. И тебе никогда не следует давать кому–либо такую власть над тобой.

Но я злилась не на Кита. На него мне было плевать.

Дверь наконец–то открылась, и я увидела отца. Я почувствовала себя такой виноватой за то, что его вызвали. Я никогда не хотела быть причиной звонков от директора.

– Привет, Келли, – сказал мне отец мягко. Он называл меня так только когда волновался за свою "малышку".

Директор Букмейер жестом показал ему присесть. Я даже не могла смотреть на отца, настолько была в ужасе от своего поведения.

– Что ж, я ввел твоего отца в курс того, что случилось. Похоже, что истории Леви и Тима совпали. История Кита была чуть более драматична, – Директор Букмейер плотно сжал губы, будто сдерживая смех, – Не смотря на то, что тебя спровоцировали, как говорит Кит – неудачно, не оправдывает твою реакцию. У нас есть очень жесткая политика в отношении насилия любого рода, а ты ударила его. Так что ты отстранена от занятий до конца этой недели и будешь оставаться после школы в течение двух недель. Если больше не будет таких инцидентов, это не отразится в характеристике для колледжа.

Я чувствовала шок и облегчение. День Благодарения был на этой неделе, так что я пропустила бы всего два дня. И был шанс, что это не совсем испортит мою посещаемость.

Я быстро встала и проследовала за отцом прочь из школы. Он ничего не сказал по дороге домой. Я посмотрела вниз на свою больную, слегка покрасневшую руку.

Машина остановилась, и папа заглушил двигатель. Я посмотрела вверх и увидела. что мы стоим на парковке "Калвера".

– Что…– промямлила я.

Отец повернулся ко мне, со слезами в глазах.

– Не могу сказать, что это был радостный звонок для меня, Макеллан. Но затем я услышал от директора Бумейер и Леви что случилось, и…ну…твоя мама была одним из самых милых людей на свете. Она бы и мухи не обидела.

На моих глазах начали наворачиваться слезы. Я подвела своего папу, и, что еще хуже, свою маму.

– Но, – он положил свою руку на мою, – она никогда бы не позволила говорить всякие гадости о своей семье. Твоя мать бы сделал то же самое, дорогая. Ты напоминаешь мне ее все больше и больше с каждым днем, мне жаль, что я не могу помочь тебе в чем–то, но я так горжусь тобой. Она бы тоже гордилась.

– Правда? – Сейчас удерживать слезы было еще труднее.

– Ну конечно,– Папа провел рукой по моей спине,– И я знаю, что она смотрит на тебя прямо сейчас, вероятно, смеется немного, и хочет быть здесь с тобой. А еще она хочет, чтобы я купил тебе заварного крема за то, что ты постаяла за своего дядю и за себя.

Папа сказал, что одной из тех вещей, которые ему понравились в маме больше всего, когда они начали встречаться, было то, что она никогда не нянчилась с Адамом. Она рассматривала его, как младшего брата и все. И она, конечно же, не позволила бы никому и слова о нем сказать.