Чтение онлайн

Эйдер сверкнула глазами в ответ, по прежнему обвивая руками ушибленные рёбра. — Такова жизнь.

— Смерть, если Арио узнает правду. Всё чего это будет стоить — одна записочка.

— Что ты хочешь?

Монза вышла из тени. — Я хочу чтоб ты помогла нам подобраться близко к Арио и Фоскару. Я хочу чтоб ты впустила нас в Дом Удовольствий Кардотти, той твоей праздничной ночью. Когда дойдёт до приглашения артистов, я хочу чтоб ты наняла тех, кого мы скажем, когда мы скажем и как мы скажем. Ясно тебе?

Лицо Эйдер совсем побледнело. — Вы собираетесь их убить? — Никто не проронил ни слова в ответ, но тишина сказала всё. — Орсо догадается, что я его предала! Калека узнает, что я его предала! Двух худших врагов нет на всём Земном Круге! Можете с тем же успехом убить меня сразу.

— Ладно. — Лезвие Кальвеса ласково прозвенело, когда она вытаскивала его. Глаза Эйдер расширились.

— Подожди…

Монза вытянулась, положила блестящий кончик меча в ямку между ключиц Эйдер и слегка надавила. Любовница Арио выгнулась назад над креслом, беспомощно сжимая и разжимая ладони.

— Ах! Ах! — Монза крутанула запястьем, сталь блеснула светом, когда узкий клинок поворачивался гранями туда-сюда, медленно-медленно вгрызаясь, впиваясь, ввинчивясь в шею Эйдер самым кончиком. Змейка тёмной крови выступила из ранки и поползла по груди. Её визги стали ещё пронзительней, сильней, ещё более устрашающими. — Нет! Ах! Прошу! Нет!

— Нет? — Монза удерживала её на месте, пришпиливая к спинке кресла. — Не готова к смерти прямо сейчас? Редко кто готов, когда пробивает их час. — Она отвела Кальвес и Эйдер откинулась вперёд, касаясь окровавленной шеи одним дрожащим пальчиком, прерывисто глотая воздух.

— Ты не понимаешь. Это не просто Орсо! Это не просто Союз! Их поддерживает банк! Их поддерживают Валинт и Балк. Банк владеет ими. Кровавые Годы для них не больше чем развлечение в перерыве между действием. Небольшая перепалка. Ты и помыслить не можешь, в чей огород собираешься нассать…

— Ошибаешься. — Монза наклонилась к ней и заставила Эйдер одёрнуться. — Мне всё равно. Существенная разница.

— Пора? — спросила Дэй.

— Пора.

Рука девчушки метнулась и кольнула ухо Эйдер блестящей иглой. — Ах!

Дэй зевнула, засовавая металлическое шило во внутренний карман. — Не переживай, он медленный, по меньшей мере неделя у тебя точно есть.

— До чего?

— Пока ты не почувствуешь себя плохо. — Дэй откусила сливу и по её щеке побежал сок. — Ад побери, — пробормотала она, ловя его пальцем.

— Плохо? — выдохнула Эйдер.

— Очень, очень плохо. А на другой день ты будешь мертвее Иувина.

— Поможешь нам, получишь противоядие и хотя бы шанс скрыться. — Монза стирала кровь с острия меча Бенны большим и средним пальцем в перчатке. — Толкько вякни кому-нибудь что мы затеяли, здесь или в Союзе, Орсо или Арио, или твоему дружку Калеке, и… — Она убрала меч назад в ножны и резким жестом шлёпнула по рукояти. — Так или иначе, у Арио будет одной любовницей меньше.

Эйдер оглядывала их, всё ещё держась рукой за шею. — Злобные суки.

Дэй дососала сливу до косточки и отбросила прочь. — Такова жизнь.

— Вот и всё. — Рывком за локоть Витари вздёрнула любовницу Арио на ноги и повела к двери.

Монза преградила им путь. — Что ты скажешь своему прибитому слуге, когда он очухается?

— То… что нас ограбили?

Монза протянула перчаточную руку. Лицо Эйдер осунулусь пуще прежнего. Она отцепила ожерелье и бросила Монзе на ладонь, затем за ним последовали кольца.

— Достаточно убедительно?

— Не знаю. С виду ты из тех женщин, что оказывают сопротивление. — Монза ударила её в лицо. Она вскрикнула, споткнулась и упала бы, если бы Витари её не подхватила. Она подняла голову, из носа и разбитой губы текла кровь, и на мгновение у неё возникло такое странное выражение. Да, больно. Да, естественно, страшно. Но и то и другое застило злобой. Может также выглядела сама Монза, когда её сбрасывали с балкона.

— Вот теперь всё, — произнесла она.

Витари дёрнула Эйдер за локоть и выволокла её в коридор, к передней двери, их шаги шаркали о грязные доски. Дэй вздохнула, а потом оттолкнулась от стены и отряхнула со спины труху от обивки. — Чётко и красиво.

— Не скажу спасибо твоему учителю. Где он?

— Предпочитаю "наниматель", и он сказал, что есть какие-то поручения по которым он должен сбегать.

— Поручения?

— Это проблема?

— Я заплатила за хозяина, не за собаку.

Дэй ухмыльнулась. — Гав, гав. Морвеер не может ничего того, что не смогла бы я.

— Действительно?

— Он стареет. Переоценивает себя. Та перегоревшая верёвка, в Вестпорте, почти что привела его к гибели. Мне бы не хотелось, чтобы неосторожности, типа той, мешали вашему делу. Уж не за то, сколько вы платите. Хуже, чем неосторожный отравитель рядом с вами и придумать нельзя.

— От меня ты мнения на этот счёт не добьёшся.

Дэй пожала плечами. — Несчастные случаи по нашей линии случаются всегда. Особенно со стариками. Это, всё-таки, ремесло для молодых. — Она профланировала в коридор, миновав шагавшую обратно Витари. Кураж давно сошёл с отточенного лица той, а вместе с ним и самодовольство. Она замахнулась чёрным сапогом и со злости пнула кресло в угол.

— Значит, вот он, наш путь туда, — промолвила она.

— Кажется так.

— Как раз то, что я тебе обещала.

— Как раз то, что ты обещала.

— Арио и Фоскар, оба вместе, и способ до них добраться.

— Хорошая работа за день.

Они смотрели друг на друга, и Витари пробежалась языком по внутренней стороне губ, как будто они горчили. — Ну. — Она пожала костлявыми плечами. — Такова жизнь.

Глоток, глоток, глоток. Ну где же отыскать глоток выпивки?

Никомо Коска, прославленный солдат удачи, дрожащей походкой доковылял через улицу к стене и всё-таки снова зарылся трепещущими пальцами в кошелёк. По прежнему там не было ничего, кроме пучка серого пуха. Он извлёк его наружу, сдул с пальцев и смотрел как плавно он летит вниз. Вся его удача.

— В пизду кошелёк! — Он в бессильной ярости швырнул его в канаву. Затем передумал и ему пришлось нагибаться, чтобы его поднять, кряхтя как старый дед. Он и был старый дед. Пропащий дед. Мёртвый дед, отними или добавь последний хрип дыхания. Он медленно опустился на колени, вперившись в ломаное отражение в чёрной луже, собравшейся среди булыжников.

Он отдал бы всё, что имел за малюсенький глоток спиртного. Надо сказать, он не имел ничего. Но его тело всё ещё было его. Его руки, которые возносили князей к вершинам власти и снова сбрасывали их вниз. Его глаза, которые видели поворотные точки истории. Его губы, которые нежно целовали знаменитейших красавиц эпохи. Его чешущийся член, его ноющие кишки, его гнилая шея — он был бы счастлив продать всё это за одну-единственную порцию виноградного пойла. Только трудно было представить, где бы он смог найти покупателя.