Чтение онлайн

Услышав то, как парень смиренно выдохнул и как проигравши повесил голову, Анна поняла, что он уступает её воле и, разумеется, будет ей помогать всем, чем только сможет. Она удовлетворённо подняла голову, гордо вытянув шею, и, развернувшись, пошла со склона обрыва, не говоря ни слова, которых у неё для парня не было.

Однако не успела она пройти и метра, как детектив сам её окликнул снова полным мучения голосом, на который она почему-то не смогла не повернуться.

Он стоял к ней боком, смотря в землю с примятой и жухлой травой, которая теряла свои насыщенные краски, а в глазах застыли слова, которые он и собирался сказать девушке.

– Когда всё это закончится... – девушка не говорила ни слова, однако почему-то на её лице начинала вырисовываться улыбка, когда она видела, что парень ищет самые сильные клятвы того, что он готов сделать, – я... я сам вас поженю, – услышав подобное, даже такая сильная выдержка блондинки дала незначительную трещину, и она поперхнулась смехом, заставившим парня закатить глаза от непроизвольно вылившейся из его уст глупости.

– Вернее сказать, если всё это кончится благополучно для нас, – с улыбкой и явной издёвкой произнесла девушка, увидев, как малахитовый принц снова вошёл в фазу нескончаемой вины. В глубине души не желая его самоуничижения, Анна не убрала из своего взгляда усмешки, но сделала его благодарным и снова дружелюбным. – Но я запомню твою клятву и, не сомневайся, припомню тебе это, когда придёт время.

Конец Flashback.

Музыка, танцы, веселье и мрачная туча у бара – вот что было главными составляющими вечеринки, которая была в самом разгаре. И если с первыми тремя элементами всё понятно и уместно, то последний – нуждается в дополнительном разъяснении.

Этой самой тучей, которая сгустилась из адских душевных болей, являлся молодой шаман, который имел в деревне большую известность. Его все обожали не за то, что он спас деревню пять лет назад от своего брата и самого великого шамана Хао, а за то, каким прекрасным человеком он был.

Доброты всегда в мире и, в частности, в людях не хватало, а если её маленький лучик освещал этот полный лживости и эгоистичности мир, то его тут же втаптывали во тьму, делая таким же, как и они сами.

Йо был одним из тех людей, кто обладал потрясающей силой доброты и сострадания. Он мог без малейшего колебания улыбнуться прохожему и сделать его чуть счастливее, даже не думая о том, что его могут счесть странноватым.

Но, пожалуй, самое прекрасное и красивое чувство, которое с рождения приобрёл себе Асакура, было любовь. Не только по отношению к любимой женщине, но и к друзьям, а также ко всему миру.

Однако сейчас любовь, дружба, доброта, честность, открытость – всё было втоптано в грязь, стёрто из сердца парня, который взял поставленную перед ним барменом очередную рюмку, в которой был очень обжигающий напиток под названием саке.

Йо чувствовал, что ещё чуть-чуть, и его разорвёт на части от такого количества боли, которая всё же пришла на смену потрясению и нервному смеху. Внешнее состояние парня напоминало серьёзную простуду, словно у него было температура под сорок.

Взяв холодными, словно лёд, пальцами рюмку, Асакура хотел, чтобы неприятное чувство в горле перебило всю ту гармонию разрушения в сердце, поэтому уже намерился пустить содержимое внутрь, как вдруг кто-то накрыл рюмку своей ладонью, не давая парню совершить задуманное.

Понимая, что это кто-то из его друзей, шатен печально усмехнулся и повернул голову вправо, встречаясь с такими серьёзными янтарными глазами лучшего друга.

– Не пей, – коротко и холодно, но одновременно с заботой и сожалением сказал Рен, видя, что друг находится на грани срыва, судя по его резким спадам и взлётам настроения от подавленного до нервно смеющегося. – Ты же сам говорил мне, что это не выход. Забыл? – он понимал боль друга, но не мог допустить того, чтобы он допускал его же ошибки.

– Ага, не выход, – уже немного нетрезвым языком, снова усмехнувшись, ответил Асакура, взглянув назад и увидев, что блондинка, которую он любил и которую искал, сейчас гордо шагает среди гостей и общается с окружающими её девушками, в старые времена именуемые фрейлинами. – Но это для храбрости, – быстро скинул руку друга шатен и в мгновение ока осушил рюмку, сжурившись от ужасного вкуса, но в ту же секунду соскочив со стула и целенаправленно двинувшись к той, с которой он уже год надеялся встретиться.

– Мисс Анна, – обратилась к роковой красавице девушка, идущая по правую руку от неё, имеющая тёмные глаза и отливающие синевой волосы, а также говорящая по-немецки, – я была очень удивлена, когда узнала, что Вы и господин Генрих не будете праздновать медовый месяц, – в её голосе было столько пафоса и самодовольства, что это нередко раздражало блондинку.

– А ты не суй свой длинный нос в наши с Генрихом дела, тогда и удивляться не будешь, – не повысив голоса, даже не повернув головы, хладнокровно ответила Шварц, которая ещё ни разу не давала о себе поводов посплетничать. В случае же с этой девушкой Анне пришлось так сказать, потому что данная барышня уже давно пускала на Генриха свои влюблённые слюни.

– Госпожа Анна, – появившись перед девушкой, поклонился в знак уважения какой-то мужчина, которого девушка смутно помнила, зная, что он как-то связан с деятельностью мужа, – примите мои поздравления. Я желаю Вам и господину Генриху счастья, – при одном взгляде на этого человека можно было бы усомниться в его прекрасной душе. Уж очень он смахивал на бандита, от которого хотелось бежать, однако блондинке оставалось едва уловимо улыбнуться и с присущим ей величием сказать:

– Благодарю, – вряд ли мужчина желал с ней вести беседу, да и ей самой не хотелось продолжать, поэтому она дополнила, – если Вы ищете Генриха, то он там, – повернувшись и кивнув в другую сторону танцпола, подсказала Анна, услышав в ответ:

– Спасибо за помощь, пойду и его поздравлю.

Только вот благодарности до блондинки так и не дошли, потому что её слух, осязание и обоняние отключились, оставляя нетронутым лишь зрение, которое так и застыло в одной точке, куда упал её взгляд.

Мир мгновенно сузился, сдавив девушку со всех сторон и заставив каждое её дыхание отзываться колкой болью в груди. А эти глаза, которые были подобны её, сейчас заставляли всё тело сотрясаться дрожью и покрываться мурашками и страхом. Такой родной, такой любимый и такой несчастный – Йо стоял напротив неё и только теперь мог заметить, как она изменилась за целый год разлуки.

Макияж, причёска, одежда – всё это было результатом прекрасной и, на взгляд Йо, счастливой жизни с аристократом, которого она предпочла такому простолюдину, как он.

Они не могли оторвать взглядов друг от друга в течение десяти секунд, пока их гляделки не прервал сам парень, направившийся навстречу к девушке, которая вздрогнула душой, заметавшись в панике мыслями, но внешне не отобразив на лице своего волнения.

– А можно я тоже поздравлю Вас, госпожа Шварц? – с твёрдым и таким давящим на неё взглядом сказал Йо первые за прошедший год слова блондинке, которая смотрела на него таким пустым и безразличным взглядом, что, казалось, она его не узнаёт. Однако его ощущения отобразились в действительности, как только «подружки», окружающие Анну, переглянулись между собой и на японском спросили, постоянно посматривая на парня: