Чтение онлайн

Шаги по мере приближения к комнате тринадцать стали всё медленней, словно боясь дойти до финиша, а взгляды неотрывнее, как будто огромным магнитом, сближая тела всё ближе друг к другу.

Возможно... возможно... возможно...

Всё свелось именно к этому утвердительному слову песни, когда они остановились, вглядываясь в глаза, полные тумана, и подчинились притяжению, забыв про все страхи и «но», не дающие сделать этого раньше. И завершающей точкой стало осторожное и неуверенное касание губ друг друга, после чего они, словно по команде старт, сплелись в глубоком, чувственном и эмоциональном поцелуе.

Не слыша ничего, кроме сердец друг друга, видя лишь чувства, которые распахнули свои заржавевшие и упрямые двери времени, они оба даже и не думали (если в данной ситуации вообще возможна такая операция) о том, чтобы остановиться и с испуганными лицами отскочить назад, при этом извиняясь и бормоча что-то подобное. Нет, вопреки всем и вся Рен лишь усилил порыв чувств, которые отражались в резкости и нетерпеливости, а поводом к тому стало тепло шатенки, которая прижалась к нему всем телом, словно давая простор для галопа и навёрстывания упущенного.

Целуя под ритм, сравнимый с движением поезда, Рен с трудом замедлил ту безрассудность и глупость, которая пришла ему в голову под действием такого момента, и пока не поздно начал останавливать и усмирять свой пыл, коротко поцеловав Юи ещё пару раз.

Казалось, вот сейчас настанет осознание, Вэй его возненавидит за то, что он сделал, но вопреки всем предположениям они лишь стояли, соприкасаясь любами, с закрытыми глазами и часто дышали, впитывая в себя благоразумность.

– Н... надо проверить, – Тао с трудом мог говорить, – как там Йо, – а то, что он ещё в такой ситуации вспомнил про друга, который уже видел десятый сон, было очень удивительно.

И снова могло показаться, что он сейчас развернётся и уйдёт, не сказав ни слова, однако Тао опять сломал все стереотипы мышления и после своих слов, про которые он тут же забыл, припал к таким пленительным, сладким и налитым карамелью губам, которые без раздумий приняли его с новой силой, но уже не нежности, а желания.

Они оба не открывали глаз, словно боясь увидеть друг друга и наряду с этим действительность. Рен резко и с дрожью во всём теле прижал Юи к стене, не переставая доказывать ей свои чувства, которые подобно бомбе взорвались, дождавшись своих последних секунд. Но опять же звук какого-то странного голоса, наверное, это был умирающий разум, заставил Тао прервать поцелуй, говоря уже неизвестно что, но также не отпуская из своего сладкого плена девушку.

– Н... надо ведь ребятам сообщить о том, что... – пауза. Тао всё же решился приоткрыть глаза, но в ту же секунду потерял то, что так сильно берёг – контроль, – чёрт, – выдохнув ругательство на самого себя буквально шатенке в губы, всё понеслось сломя голову из плена желания в разряд страсти.

Сцепившись в поцелуе так, словно они сражались в борьбе, пара сбивала всё на своём пути, как только парень нащупал ручку двери, в комнату которой они не просто зашли, а завалились, окончательно уступив вожделению, которое достаточно долго томилось, наконец-то, подняв бойкот, быстро перерастающий в митинг и даже войну.

Не медля ни секунды, разум подписал безоговорочную капитуляцию, а сердца двух стали одним целым, желая как можно скорее утолить желания друг друга, которые в данный момент совпадали.

Пускай завтра они пожалеют об этом, пускай разругаются в пух и прах, но сейчас эта ночь и этот момент принадлежал им по праву, и они просто не могли ничего уже остановить, ведь всё шло само собой, решая за них, что им нужно.

И кто знает, возможно, ни Рен и ни Юи не смогли бы придти в себя, не смогли бы сказать твёрдое «нет», если бы не один «вовремя» раздавшийся телефонный звонок.

Уже успев добраться до кровати и ощущая все нежные поцелуи парня на своей шее, Юи внезапно ощутила не взрыв оргазма, а лишь простой телефонный виброзвонок, заставивший её тут же открыть глаза. Это чувство было сравнимо с тем, когда тебе в знойный день неожиданно плескают ведро холодной воды в лицо, заставляя сердце уйти в пятки, а в груди всё сжаться от нехватки кислорода.

Уловив ту же вибрацию, Рен и сам, наконец-то, тяжело дыша, отстранился от столь желанного и заметался взглядом, не понимая, как он дошёл до неконтролируемого состояния.

– Р-рен, – дрожащими от неописуемого ужаса губами произнесла Юи имя своего ..., теперь она даже и не знала, как его назвать.

Больше всего на свете он боялся увидеть в её глазах этот страх, направленный именно к нему. Больше всего он боялся этого, и оно свершилось, заставляя и на лице парня отображать тот же страх и ужас, но самое главное – беспомощность.

Ни звонок телефона, ни друзья, которые, кстати, и звонили – ничего не волновало двух опомнившихся людей, которые сейчас не могли поверить в произошедшее, глядя в глаза друг другу и видя в них вместо желанных ответов лишь панику.

Рен медленно, потому что двигаться ему было крайне тяжело из-за свинца налитого в сердце, отстранился от шатенки, не верящим и трясущимся взглядом всматриваясь куда-то в пол, и он понимал, что обязан сейчас хоть что-нибудь сказать.

Но что? Что он её любит? Наверное, в данной ситуации уместна фраза: «Сейчас или никогда», но под спецификой и проблематичностью всего, что случилось, её можно перефразировать: «Сейчас или будет поздно».

– Юи, я... – относительно уверенно начал Тао, не глядя на сжавшуюся за ним в клубочек девушку, которая уткнулась в свои собственные колени, и после своих первых слов услышав хлюпанье носом, заставляющее парня остановиться и резко посмотреть на неё.

– Прошу... уйди... – то были единственные слова, которые донеслись тихим и хриплым шёпотом до слуха Рена, заставив всё внутри не просто сжаться в тугой угол, а раствориться под кислотой в жутких мучениях.

Она тряслась от слёз, поток которых всё увеличивался и увеличивался, но её лица Рен видеть не мог, однако того очевидного факта, что он причинил любимой боль, разочаровал её и вызвал на себя её ненависть, было достаточно, чтобы заставить его припрятать свои глупые признания далеко и надолго, зная, что в них толку сейчас не будет.

– Прости, – короткое и такое ничем не экспрессивное слово было сказано буквально на рефлекторном и обыденном уровне, скрывая за собой всё, что испытывал парень, который в ту же секунду встал с кровати и немедленно покинул комнату, создавая нужный им обоим временной коридор раздумий.

Упав без сил на подушку и беззвучно зарыдав, словно её пытали раскалённым железом, а она не имела права и звука подать, Юи сжимала до боли кулаки, впивая острые ноготки в кожу, чтобы перебить ту боль, что пронзила её сердце и душу, и лишь прошептала в пустоту: