Чтение онлайн

Анна сейчас лежала в постели, которую боялась, как огня. Да, это удивительно, но всё же, даже бывшая Киояма могла бояться чего-то. Однако, как говорится: «Пытаясь уйти по другой дороге от судьбы, мы её там и встречаем», но в этом случае девушка не просто потерпела фиаско, она проиграла с огромными потерями, которых можно было избежать, если бы не...

Не выдержав голоса собственной совести, Анна откинула одеяло и, шмыгнув носом, села на край кровати, поджимая губы и ненавидя себя за то, как проявился её эгоизм.

До сего момента девушка не могла даже и представить то, во что она ввязалась. Она всегда считала себя сильной, способной на любые поступки, однако самый неожиданный ход оказался для неё смертельно-невозможным.

Она не могла изменить любимому, несмотря на то, что никогда не проявляла ярких чувств к нему. Она не могла предать того, кого... да-да, любила больше жизни.

Тогда вопрос возникает сам собой: зачем? Зачем надо было соглашаться на то, чего никогда не сделаешь? Вопрос, не имеющий ответа, однако имеющий причину, и эта причина – самомнение.

Да, когда Анна соглашалась на подобное, она естественно руководствовалась тем, что она хочет помочь друзьям и защитить любимого. Однако если ты знаешь, что тебе не по силам отдаться другому ради дела, то здесь уже оправдания нет. Здесь роль сыграло самомнение и вера девушки в свою непобедимость, ведь она была уверена, что ей всё по плечу.

Именно за это самомнение блондинка теперь и расплачивалась головной болью и осадком на сердце, который был с примесью кислоты. Вина за произошедшее лежала только на ней, ведь ничего бы этого не случилось, если бы не эгоистичный каприз, который теперь казался ей самой таким отвратительным и презрительным.

Встав с постели, Анна только теперь поняла то, что винить во всех грехах Генриха, было бы, ох как, неправильно и, строго говоря, нечестно. Однако она не могла ничего поделать с той ненавистью к себе, с той ненавистью к нему, которая разъедала воздух вокруг и не давала ей спокойно дышать.

Она вышла на балкон, с которого ещё позавчера была благодарна даузеру за её кратковременное спасение от близости с не желаемым мужчиной, и только сейчас, зная, что произошло с неповинной ни в чём девушкой, да и хуже того – не родившимся ребёнком, Анна услышала такой звук в глубине души, будто её броня дала трещину, которая теперь будет только увеличиваться.

– Анна? – забежав на балкон в поисках своей жены, которую он не застал в постели, Генрих выглядел слегка обеспокоенным, а когда увидел блондинку с поникшим взглядом, который даже не обратился на него, он снова испытал эту неясность, но явную виновность в чём-то. – Как ты себя чувствуешь? – медленно подойдя к перилам, за которые держалась девушка, спросил Шварц, но ответа снова не последовало. Она была молчалива, и своим молчанием словно проклинала его. Анна смотрела вниз на землю, и тем самым всё больше волновала сердце парня. – Анна, скажи, что с тобой? – выдохнув и повиляв головой из стороны в сторону, не мог больше этого выносить Генрих.

В нём росла злость, которая рождалась из неясности, но блондинка была неумолима и продолжала молчать, не поднимая взгляда, что, в свою очередь, снова вызвало в Шварце выдох негодования.

– Скажи, – неожиданно произнесла девушка, заставив стоящего рядом с ней парня вздрогнуть и с готовностью слушать. Но она опять взяла несколько секунд паузы. – Зачем ты женился на мне?

Вот такого вопроса, а не объяснения причины её странного поведения и недомогания, Генрих и вовсе не мог ожидать, вызывая у него лишь растерянность и явную заторможенность, которая проявлялась в том, что он распрямился в спине, словно тут же огораживаясь от жены.

– Что за вопрос? – в голосе парня появилась твёрдость и едва уловимое недовольство, потому что сама суть вопроса коробила его и заставляла возмущаться.

– Простой вопрос, – пожав плечами и не поднимая взгляда, даже не повернувшись лицом к мужу, продолжила спокойным голосом Анна. – Ты любишь меня, да? И хочешь создать со мной семью, ведь так? – продолжила нагнетать опасность момента блондинка.

– Анна, ты всё это знаешь, так зачем ты спрашиваешь? – не унимался парень от неясности и явной подозрительности поднятой темы. Он категорически не понимал, почему именно сейчас его жене захотелось выяснить то, что было очевидным.

– А что бы ты почувствовал, если бы твой не родившийся ребёнок был убит вместе со мной?! – не выдержала больше Анна, сделав голос уверенным, жёстким и таким прямолинейным, что Генрих даже пошатнулся от её напора, когда она одарила его недовольным взглядом.

– Что? – практически шёпотом произнёс с откровенным шоком и непониманием Шварц, не смотря жене в глаза, а лишь мечась своим взглядом по пространству перед своим носом. – Какой ребёнок? Ты о чём? – он так натурально изображал непричастность и незнание, что Анну начал одолевать гнев, выраженный в сжавшихся губах.

– Тот, которого по твоему приказу убили в чреве девушки по имени Сели Юсуи! – выдала с напором блондинка, которая просто не могла больше выносить этого издевательства, однако то, что произошло дальше, вызвало в ней незапланированное удивление.

Генрих не притворялся, как это делал раньше, надевая убедительные маски разных эмоций. Он правда до сего момента не понимал, в чём дело, ибо такое ошеломление не могло появиться после мастерски подделанных эмоций.

– Ты даже не знал, что творят твои прихвостни у тебя за спиной? – сузив глаза, произнесла с разочарованием Анна, просто не веря в то, что происходит в действительности. Человек, которого она считала сильным и жёстким во всём, тем более в контроле над своими подчинёнными, теперь же предстал перед ней в слабом амплуа, которое выбило его из равновесия.

Однако стоило лишь пройти каким-то считанным секундам, за которые лицо Генриха начало меняться под воздействием эмоций, как вдруг его глаза стали такими злыми, словно перед девушкой стоял дикий зверь. Его кулаки сжались одновременно с зубами, наскочившими друг на друга, как коса на камень, и в следующий миг он тут же дёрнулся с места и быстрым шагом, забыв про всю величественность, вышел сначала с балкона, а потом и из комнаты, оставляя позади шокированную девушку, которая, пожалуй, впервые видела в нём настолько сильную эмоцию разрушительного гнева.

– Сэр? – едва увидев главу ордена, оповестил о своём присутствии Вальдемар, который стоял около комнаты, ожидая Шварца. – Как мисс Анна?

Но ответа не последовало, вместо этого Вольф испытал такое сильное давление от злого взгляда Генриха, что смог понять только одно – грядёт буря. Причину его гнева и ярости в глазах мужчина не понимал, однако, не задаваясь лишними вопросами, продолжал верно следовать за человеком, который был для ордена самым главным и нужным звеном, а также надеждой на спасенье.