Чтение онлайн

– Приберите здесь, – поспешил отдать холодный приказ Вальдемар, как только Шварц покинул комнату, после чего Вольф и сам поспешил удалиться, чтобы нагнать парня, который только его и ждал, остановившись посреди парадного зала. – Простите, сэр, я даже предположить не мог, что они ослушаются приказа, – принялся оправдаться, да и объясняться перед лидером мужчина, на которого Генрих даже взглянуть не хотел, полностью отдаваясь мыслям.

– Я не намерен держать при себе идиотов, – грозно, но не повышая голоса, сказал русоволосый парень, не поворачиваясь лицом к своему собеседнику. – Надеюсь, ты в курсе, что нужно делать с виновными?

– Да, сэр, – склонив голову в знак подчинения его воли, ответил, не колеблясь, Вольф, решив, что сейчас не стоит ничего обсуждать с взвинченным до бешенства юнцом.

– Да, и кстати, – остановив свою попытку пойти дальше, снова произнёс Шварц своим холодным, но немного волнительным голосом. – Если Анна возненавидит меня, ты отправишься на эшафот за ними.

Это стали последние слова, которые Генрих сказал равнодушному и спокойному ко всему мужчине, после чего он поспешил удалиться на второй этаж по винтовой лестнице, даже не подозревая того, что объект его мыслей слышала всё до последнего слова и выстрела, не понимая лишь одного: какой же на самом деле человек – Генрих Шварц?

====== 94. Грехи перед своими любимыми. ======

Эта ночь стала, пожалуй, самой длинной из всех, что так медленно текли в деревне Добби. Солнце никак не хотело подниматься из-за горизонта, чтобы дать начало новому дню, так и оставляя улицы в сумраках раннего утра.

Однако сумерки царствовали не только в Добби Виладж: сейчас непроглядный мрак, который был припорошён туманом головной боли, установил свою власть в очерствевшем сердце парня, который не был шаманом, но вопреки всему видел духов и очень почитал своих предков.

Идя по едва освещённому ночниками в виде свеч коридору, Генрих сейчас выглядел мало сказать задумчивым – полностью абстрагированным как от людского мира, так и от шаманского.

Залетев в свою большую и роскошную комнату, которая была словно из далёких веков, Генрих даже не удосужился закрыть за собой дверь, чтобы никто не нарушил его планы. Он целенаправленно шёл средним темпом своего шага к письменному столу, на котором мирно лежала бумага, так долго ждущая своего часа.

Поднеся отчёт к голубым, словно небо, глазам, которые от прочитанного стали темнеть, как море во время бури, Шварц сжал кулак и злостно выругался:

– Чёрт! – отшвырнув от себя подальше эту проклятую бумагу, которая кружащимся движением упала на пол, Генрих положил указательный палец между носом и верхней губой, задумчиво потирая подбородок.

В его голове произносилось столько ругательств, каких он ещё ни разу не употреблял в силу своего воспитания и благородства, однако, несмотря на все его проклятья, ничего не менялось, и факт, который он увидел в прочитанном, изменить было невозможно.

– Что? – неожиданно раздался тихий голос девушки, которая заставила парня развернуться и увидеть сожаление в её глазах. – Совершенно ничего нельзя сделать? – Анна была как-то осторожна при выборе слов, чтобы случайно ни раскрыть себя, однако что-то ей сейчас подсказывало, что Шварц и сам хотел всё исправить.

– Наша семья несколько сотен лет назад славилась тем, что могла изобрести любой яд, который невозможно извлечь или сделать противоядие, – покачав головой и постоянно тяжело выдыхая от бессилия, объяснил парень то, что заставило блондинку снова почувствовать неприятные уколы в области сердца. – Яды остались, а вот знания за несколько сотен лет утеряны, – плавно подводил к ответу Генрих, не смотря на жену, которая так и стояла в дверях, опустив глаза. – К сожалению, я не смогу... – договаривать Шварц даже не стал, потому что и без слов было всё понятно: он не сможет помочь Сели.

Посмотрев на жену, глаза которой так и остались расстроено опущенными, русоволосый парень не мог больше выдерживать такого молчаливого проклятья, а посему просто резко отвернулся, вцепившись взглядом в развивающиеся от лёгкого ветерка шторки балкона.

– Если бы не Дител... – прошипел со злостью и презрением Генрих, вызывая в блондинке ответную ярость, которая не дала ему договорить.

– Дител? – с возмущённым фырканьем и чрезвычайным возмущением повысила голос до привычного тембра Анна, заставляя мужа тут же развернуться с непониманием и ответным возмущением. – С чего вдруг ты винишь его?

– Если бы он не совался к нам и не провоцировал меня, я бы... – приближаясь к жене и отчётливо взмахивая рукой, словно вдалбливая ей свою правоту, тоже стал переходить на гневные нотки Шварц.

– Не провоцировал?! – всплеснула руками девушка, не зная, куда податься взглядом от возмущения. – Генрих, ты хоть сам-то себя слышишь? – её ярое противостояние ему заставило парня остановить свой пыл и просто слушать то, что она впервые за всё время знакомства пыталась ему доказать в яром противостоянии. – Ты тот, кого не так-то просто вывести из себя, – увидев его затишье, тоже понизила голос Анна, однако продолжая тыкать его в неоспоримые факты. – Однако стоит лишь Лайсергу... Дителу, – она буквально на последней секунде сообразила добавить фамилию, чтобы это не выглядело подозрительным, – появиться на горизонте, ты превращаешься в несдержанного глупца, который реагирует на любую его провокацию, – как ни странно, но Шварц ни слова не говорил, лишь немного выпячивая челюсть вперёд от недовольства и смотря виноватым взглядом куда-то влево от жены. – Генрих, – прикосновение тёплой ладони девушки к его щеке отозвалось внутри мужчины лёгким разрядом по всему телу, а её нежный голос, который буквально заставил его посмотреть ей в глаза и увидеть обеспокоенность и ни капли гнева, заставил блондина мысленно тянуться к этой заботе и нежности, – почему ты так ненавидишь Дитела?

– Анна... – попытался тут же оградиться от этой темы Шварц, отводя усталый взгляд, однако девушка даже не собиралась с этим мириться.

– На твоём пути вставало не мало людей, – держа руки на его плечах, пыталась вызнать всё блондинка, – однако ни к одному из них ты не испытывал такой лютой ненависти, как к Дителу, – она сделала короткую паузу, смотря на то, как отведённый в сторону взгляд мужа наполняется чем-то задумчивым и чем-то ненавистным. – Так почему ты его так ненавидишь? – она пыталась взглядом вытянуть из него правду, но парень как-то не спешил открывать ей тайник своей души, с которого ещё недавно чуть не слетел замок запрета.

– Я не хочу об этом говорить, – резко отошёл от неё Шварц, развернувшись спиной, но не переставая прожигать пространство своим смертоносным взглядом. Однако его скрытность и его нежелание говорить на эту тему дёрнули за самый тонкие нити в их отношениях, которые сам парень до ужаса и боли боялся порвать.

– Ты мне не доверяешь? – снова этот поникший голос, который звучал так тихо, словно разочарование, раздался шёпотом позади него, имея чётко уловимые нотки обиды.

Застыв и взглядом, и душой от холода, который пронёсся по его телу, Генрих почувствовал то, как вся так теплота и забота, которые она ему дарила минуту назад, будто обратным действием стали удаляться от него, оставляя лишь пустоту.

Он не хотел этого, боялся остаться один на один со своим прошлым, где не было никого. Поэтому, едва услышав эти слова, больно режущие, казалось бы, чёрствое сердце, он незамедлительно кинулся в погоню, чтобы всё вернуть, и это отразилось в молниеносных действиях страсти, которые стали неожиданными даже для самой «железной» леди – Анны.

Его губы, которые так нежно, но уверенно припали к её губам, словно кричали о помощи, буквально требуя, чтобы она не уходила от него ни мыслями, ни телом. Её глаза, наполненные не страхом, не ужасом, а потрясением того, что видела и чувствовала, просто затряслись от ошеломления, не давая ей сил на то, чтобы воспротивиться ему.