Чтение онлайн

Лайсерг снова куда-то испарился, похоже, даже свернув где-то по дороге, но это уже, честно, никого не колышело. Йо рассказал всем то, что он вместе с Патчами патрулирует деревню, чтобы прихвостни Хао ничего не предпринимали, и эта новость была хоть и встречена удивлением, но принята как данность, сославшаяся на то, что Дител всё-таки ни капли не поменялся.

Не волновало то, что её парня нет сейчас с ней, и Юи, которая всю дорогу до дома растирала руками сразу всю семейку Юсуи в своих объятиях, чтобы они не замёрзли. Хотя её поддержка и то, как она отчитывала златовласку со слезами на глазах, грело сердце и душу больше, чем её процедуры. Однако стоило ей ступить в свою комнату, закрыв за собой дверь, как её греющую всем сердца улыбку в тот же миг сдуло. Она сползла спиной по двери, взявшись двумя руками за голову, потому что и её личные проблемы настигли её, грозясь развернуть фееричным (в плохом смысле слова) вечером.

Рен придёт сегодня, чтобы... уложить её спать. Да, как бы это ни звучало по-детски смешно, но это было так, и уж сегодня-то она не сможет делать вид, что всё хорошо, ведь в её ушах до сих пор отчётливо звучал его голос и слова, которые она когда-то мечтала от него услышать. Однако... не теперь.

Радостное тявканье заставило шатенку вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на свой футон, где, виляя хвостом, дарил ей свой радостный и приветливый взгляд щенок, который до сих пор не имел имени. Но один лишь взгляд в эти чёрные глаза, которые так явно не совпадали с настроением прелестнейшего существа, и Юи как будто засосало в пучину догадливости и прозрения, ведь она поняла... поняла, как назвать его.

Тот человек, чьего прихода так боялась шатенка, весь день тоже провалялся на своём футоне, устремив свой взгляд вольного ястреба вверх, а потом в книгу, суть которой он так и не понял из-за постоянных мыслей не о том. Рен тоже понимал то, что вечер наступит в любом случае, ведь время скоротечно, и ему придётся идти к той, с которой у него до предела натянутые отношения. Они могли сойти на нет, могли перерасти в ненависть, но единственное, чего эти отношения не могли, это стать другими – взаимными.

Так что лучше? Снова смириться с позицией друга или же долбить и кричать о своей любви до того, чтобы Вэй возненавидела его, ведь иного она не сможет испытать? Вопросы, на которые так трудно найти ответы.

Однако тем человеком, чьи вопросы были намного глубже, намного философичнее и, честно сказать, намного серьёзнее, был никто иной, как Рио. Казалось бы, что такого может случиться у такого светлого персонажа, как Умемия. Он всегда был образцом стойкости, верности и вечного оптимизма, однако на его лице сейчас была такая гладь серьёзности, а в его глазах, которые были обращены на улицу, видневшуюся через окно своего номера, была такая глубокая мысль, что смело можно было бы забеспокоиться и напрячься.

Его слух, его память, его зрение – всё это запомнило тот момент, который теперь терзал его душу.

«Я выиграю турнир, и всё верну, – такие пусть и слабые от физического состояния, но всё равно очень сильные в моральном плане слова клятвы звучали в памяти у байкера, который, можно сказать, с каким-то сожалением смотрел в пустоту перед собой. – Я выиграю его... несмотря ни на что», – но дополнение к этой клятве было ещё хуже, ведь именно оно заставляло сердце Умемии сжиматься в тугой ком, сразу же вырывая из памяти момент, который положил начало его пути.

«Я верю, победишь его искусно и станешь ты шаманом-королём».

Эти слова Клеопатры, которая стала для него за какие-то минуты их нестандартного общения самым важным, самым желанным в жизни, указали ему путь к тому, что он должен любой ценой сделать. Он должен был стать шаманом королём и вернуть Клео к жизни. Он никогда не смирится с тем, что она всего лишь кукла, как многие безразлично говорили, она живая – теперь именно она его обитель.

Но что теперь? Теперь и у Трея есть не менее важная и равная по силе чувств цель, которая достойна уважения и того, чтобы все уступили ему дорогу. Если задуматься, хоть Юи всегда и отмахивается от этой темы, но у неё тоже есть за что сражаться в турнире, и, зная эту девушку, Рио мог точно сказать, что это не пустяк.

Поэтому и именно поэтому у Умемии раньше всех и, сказать по-честному, правильнее всех стало ребром два самых главных вопроса, которые скоро грозились аукнуться новыми печалями, горестями и болью.

Кто достоин короны короля шаманов, чтобы осуществить свою мечту или цель? Но что ещё не менее важное... Смогут ли друзья драться друг с другом за то, что им дорого, зная, что в случае своей победы они лишат каждого своего друга чего-то очень нужного, важного и заветного?

Казалось бы, что тут такого – сделать шаг. Однако этим вечером, который плавно уже окунался в «раннюю» ночь, этот шаг давался парню с китайскими корнями слишком тяжело. Вольный ястреб с непреодолимой любовью топтался на пороге комнаты номер тринадцать, которая находилась на первом этаже и снова своей несчастливой цифрой будто насмехалась над ним.

Поднимая и взгляд, и кулак, чтобы постучаться в дверь, Рен делал такие безрезультатные попытки каждые десять секунд, каждый раз одёргивая руку и мысленно продумывая то, что сказать девушке, которая была по ту сторону от двери. Однако его мысли были непостоянны, как ветер. Ему казалось, что вроде бы он хорошо всё продумал, но в следующую же секунду понимал, что всё это сущий бред.

Но вдруг вся его нерешительность так несвойственная и даже противная ему самому испарилась, не оставляя и следа, кроме новых эмоций ярости и злобы.

– Прекрати, – раздался смех шатенки из комнаты, которая, похоже, прибывала в прекрасном расположении духа. – Ты хоть понимаешь, как мне неудобно стоять в такой позе, – сердце шамана от таких слов сжалось так мощно и быстро, что казалось, Тао сейчас умрёт на месте, ведь в его голову закрались самые логичные выводы из услышанного. – Да выходи ты поскорее, я уже устала.

Рен воспламенился чёрным пламенем ненависти к тому, кто, судя по смеху девушки, прекрасно проводил с ней время и, сжав зубы до такого скрежета, будто ногтём провели по стеклу, он просто не мог поверить в то, что Вэй так быстро позволила Дителу притронуться к ней, при учёте того, что они встречаются без году неделю.

У шамана появилось дикое желание: ворваться и удушить даузера своими же руками, сжечь его в своём чёрном пламени ненависти и развеять его прах над лондонским мостом. И так как желания Тао – это своего рода закон перед его личным эго, то он, не медля, решил так и сделать, вне зависимости от того, как бы ему ни было больно от увиденного.

Но только вот едва он распахнул дверь, чтобы воочию увидеть непристойности и наглость англичанина, как тут же застыл на месте, словно его, как свечку, резко задули.

– Рен. Рен, выходи, – твердила всё с тем же смехом Юи, которая вела себя очень странно, ведь она была наполовину под кроватью, где раньше спал сам Тао, когда оберегал её, и что самое странное: разговаривала она не с ворвавшимся и, кстати, так и оставшимся незамеченным Тао, а с кем-то под этой самой кроватью.

Да. Это был логичный вопрос, который возник и у Рена тоже. Сошла ли Юи с ума?

Опасаясь подруги, как огня, парень аккуратно начал подходить ближе, постоянно не сводя с неё (ну, если честно, то с единственной её гордо выпяченной пятой точки) отстранённого и немного пришибленного взгляда. А девушка всё звала его же по имени, но только ища его под кроватью.