Чтение онлайн

Они бежали с огромной и длинной лестницы так быстро, как только позволяла им их скорость, а сейчас лишь наблюдали за тем, как... Нет, не за тем, как двое влюблённых, купаясь в лучах солнца, снова возродили свои отношения, а за тем, как немного (совсем чуть-чуть) повзрослевший северянин закатил от усталости глаза и откинулся на спину, погрузившись в воду под смех друзей и ринувшийся на помощь короткий писк жены.

Хорошо, когда все маленькие зарисовки жизни, именуемые случаями, заканчиваются смехом, имеющим надежду на лучшее будущее. А вот что делать, когда за большой чередой несчастий следует ещё одна чёрная полоса проблем?

В случае с девушкой, которая имела песочного цвета волосы, тёмные, как уголь, глаза и кремового цвета кожу, было всё однозначно, ведь у неё был лишь один выход – смириться. Смириться с тем, что ей предстоит переступить через все свои принципы широким шагом, тем самым каким она перешагнула порог своей комнаты, в которой её уже поджидал один молодой парень, имеющий статус её мужа.

Любимый или нет, сейчас не играло роли, потому что странность в поведении Генриха была видна девушке невооружённым взглядом. Он не скрывался за дверью, чтобы заставить её сердце ёкнуть от испуга и неожиданности, он не бросился к ней, чтобы заключить в страстных объятиях. Шварц лишь сидел на полу на шкуре убитого медведя, опираясь спиной о спинку широкой кровати, и смотрел каким-то обезличенным взглядом в пол перед собой, даже когда он боковым зрением заметил появление блондинки.

– Где ты была? – холодный до дрожи голос заставил Анну остановиться в проходе, почувствовав, как её душа сжалась в комок от страха.

Он был зол – однозначно зол. Это было видно в том, как неестественно он пытался выглядеть спокойным, разоблачая себя своей интонацией.

– Решила прогуляться, – завязав морским узлом всю свою силу воли, чтобы не закричать и не убежать от собственной смерти, девушка лишь прошла в комнату, присев рядом со своим мужем, который медленно повернул к ней голову, словно поражаясь её наглому спокойствию.

– А предупредить ты меня могла? – снова выговаривая чётко слова не криком, но с твёрдостью спросил Шварц, и тут-то девушка поняла свою самую большую ошибку.

Он не был зол. Так в нём проявлялось беспокойство, коего она ещё никогда в нём не видела, и это настолько её шокировало (увидеть ещё одну неподдельную эмоцию), что Анна просто растерялась, когда взглянула в эти серьёзные омуты.

– П-прости, – запинаясь от лёгкого шока, произнесла блондинка первое, что сорвалось с её губ, и только после этого она увидела потепление в глазах мужа, который заметно выдохнул, расслабив находящееся в постоянном напряжении тело.

Он отвёл от неё уже расслабленный взгляд, немного ещё держа обиду за то, что жена не сподобилась его предупредить, а она так и осталась смотреть заворожённым от растерянности взглядом теперь уже на его профиль, лишь спустя секунду издав непроизвольный смешок.

Услышав подобное, Генрихом тут же овладело непонимание. Его брови направились друг к другу прямой наводкой, а, повернувшись к девушке с таким недоумением, он увидел то, как в её глазах стоит смех, который она сдерживает прикрытием рта ладошкой.

– Что тебя так рассмешило? – не сбавляя своей стойкости и невозмутимости, поинтересовался Шварц в своей величественной манере.

– Просто я впервые вижу, как ты волнуешься, – сквозь небольшие улыбочки преподнесла свои объяснения Анна, видя, как в глазах мужа не убавляется интерес её поведением. – Я сначала подумала, что ты злишься.

– Я злюсь, – кивнув головой, словно тюкнув кого-то подбородком, заявил без колебаний парень. – Я злюсь, потому что ты меня не предупредила, – вопреки всем его запугиваниям, которые выражались через глаза, голос и ауру, Анна почему-то всё равно улыбнулась, потупив глаза вниз, что показалось парню своего рода смущением. Это смирило его пыл, словно обескуражив его настрой на выяснение отношений, и он даже в какой-то степени почувствовал себя виноватым.

– Ты удивительный человек, Генрих, – спустя недолгие секунды молчания, произнесла задумчивым голосом медиум, вызывая у парня мимолётное сомнение в том, правильно ли он услышал. – Удивительный потому... – заметив боковым зрением его внимание на себе, пояснила девушка, – что ты не перестаёшь меня удивлять.

– Хм... и чем же? – тоже почувствовав небольшое веселье, приподнял немного уголки губ парень, производя на свет усмешку.

– Тем, что в мире есть такие необычные парни, как ты, – пожав плечами, не смогла подобрать лучшего объяснения блондинка, сняв с мужа последнее напряжение, которое сменилось неподдельным интересом.

– Необычные, – попробовав это слово на вкус, словно примерив его на себя, повторил с раздумьем Генрих, подняв взгляд вверх. – Я обычный, Анна, просто воспитан так, – спустя некое обдумывание и поиск в себе чего-то необычного подвёл итог Шварц, вызывая теперь и в блондинке интерес, который смог, наконец-то, дать ниточку, чтобы добраться до середины клубка тайн.

– Так, это как? – приподняла вопросительно бровь девушка с потемневшими глазами от возможности вызнать больше.

– Хм... – задумался Шварц над тем, как точнее охарактеризовать свою мысль, сложив в замочек руки и вытянув одну ногу, вторую оставив согнутой в колене. – Я воспитан другими веками, Анна, – это вызвало у собеседницы очередной лёгкий и добрый смешок.

– Ты мне соврал, и тебе не двадцать пять лет? – пошутила блондинка, понимая то, что Шварц не имел в виду то, что он живёт уже сотни лет, но всё равно не упуская возможность рассмешить его, ведь он и правда заулыбался, давая своей жене ещё и увидеть то, как он может смеяться. В такие моменты он казался совершенно обычным парнем, который способен на какие-то безрассудные поступки, а не на стойкое безразличие и невозмутимость ко всему.

– Нет, конечно, – снова возвёл к потолку глаза Шварц, немного улыбаясь. – Я просто хотел сказать, что моя семья никогда не уподоблялась течению времени...

– Твоя семья? – перебила его на половине предложения Анна. – Ты никогда не рассказывал о ней, – после этих слов произошло что-то, что в обыденной жизни называется ступором. Генрих застыл взглядом на одной точке в потолке, даже не повернув к жене взгляда. А блондинка, в свою очередь, поняла лишь одно: она затронула самую больную тему, из которой и могло всё выясниться. Однако...

– Так вот, – сделав вид, что он не слышал ранее этого упорства со стороны жены, продолжил без колебаний Шварц говорить то, что он и собирался, давая блондинке осознание того, что эту тему он с ней обсуждать не будет. – Я был воспитан аристократом с принципами прежних веков, – хоть он и усмехнулся в конце, но в глазах его был какой-то небольшой испуг, и Анна понимала, что сейчас лучше отступиться и не поднимать нужную ей тему.

– И что же это за принципы? – решила девушка хоть что-нибудь узнать о парне, пока он сам не закрывается от неё.

Генрих снова погрузился куда-то в себя, создавая некую таинственность и пленительность, после чего повернулся корпусом к жене, положив одну руку на бортик спинки кровати, а второй заправив девушке выбившуюся прядь волос за ухо.

– Их всего четыре, – в его глазах не было ни намёка на злость, лишь расслабленность и любование своей красавицей, по щеке которой он водил медленно кончиками пальцев. – Если я радуюсь или недоволен, то я смолчу, – теперь тайна преобладающего спокойствия в парне была раскрыта – это был всего лишь принцип, заложенный с воспитанием. – Если мне навредят, я отомщу, – эти слова заставили Анну напрячься, ведь с каждым новым принципом ей становились всё более понятны мотивы его поступков. – Если оскорбят мою честь или честь моей девушки, то я вызову на дуэль, – вот они оттенки прошлых веков проявились во всей красе. – А если я полюблю... – он остановился, словно забыв слова, однако его взгляд и его кисть плавно перешли к изящной шее девушке.