Чтение онлайн

В другой стороне, буквально в десяти метрах от компании, жизнь тоже била своим ключом. Параллельно с Реном и Юи вели свою беседу на английском языке Лайсерг и Сара, причём к приходу Вэй с поля унижения и проигрыша ситуация там явно была не из радужных.

Обмениваясь лишь обеспокоенными взглядами, ни Юсуи, ни Вэй не решались подойти ближе, чтобы хоть услышать голоса друзей, которые тоже предпочитали общаться шёпотом, плюс ко всему Дител ещё и постоянно оглядывался по сторонам, будто боялся, что их кто-нибудь увидит вместе. Однако то, что там на самом деле происходит что-то нехорошее, судя по быстро меняющимся выражениям лица даузера и англичанки, было понятно даже Асакуре, который ради такого странного дела вышел из своих раздумий и сдвинул брови.

– Может вмешаемся? – сумев забыть про свой проигрыш за сотые секунды, взволнованно посоветовалась с подругой Юи, хотя её правая нога была уже на старте.

– Подожди, я думаю... – удержав шатенку за рукав её рубашки, хотела сказать Сели, что не стоит им пока мешать, однако её фраза оборвалась в тот миг и момент, когда раздался звук звонкой пощёчины, адресованной детективу от брюнетки со всей силы своей любви и гордости.

Хм, что ж... всё, как учили.

====== 130. На крючке, на игле, на краю пропасти безрассудства. ======

«Ложь во благо» – само это выражение уже заставляет задуматься. Как одно может сочетаться с другим? Эти два понятия совершенно противоречат друг другу, и, честно сказать, непонятно, как одно может способствовать другому.

С точки зрения философии, ложь неприемлема при любых стремлениях человека, даже в девятой заповеди Иисуса Христа заложен смысл, гласящий: «Не лги!», поэтому враньё уже противоречит такому результату, как благо. Однако кто сказал, что философии подчиняется любовь? У любви свои правила игры, свои заповеди, и всё подчиняется одному закону – закону сердца. Так что, возможно, ложь во благо всё же имеет место быть.

Под плотно закрытыми глазами против воли самого обладателя малахитовых глаз мощными импульсами взрывались яркие воспоминания, случившиеся буквально пару минут назад и терроризующие его голову, как паразиты. Ни шум музыки, ни весёлые крики шаманов и друзей – ничего не могло сбить образ девушки, которая стояла у него перед глазами и смотрела на него с неподдельным безразличием.

Отойдя от компании своих друзей на приличное расстояние, но перед этим дав понять англичанке, чтобы она шла за ним, Лайсерг остановился на месте и принялся глазами сканировать территорию на наличие нежелательных субъектов. Было бы, очень мягко говоря, плохо, если бы его и Вайтвуд заметили прихвостни Генриха, однако поговорить Дителу с брюнеткой было необходимо так же, как дышать, а посему он выбрал довольно странную манеру общения. Почувствовав спиной, что Сара уже приблизительно в трёх шагах от него, он не громко, но очень доходчиво произнёс приказным тоном:

– Стой там, – его голос показался холодным и даже жестоким, однако на самом деле Лайсерга переполняло волнение.

Сара остановилась позади него так резко, что чуть не пробила асфальт каблуками, в её глазах на секунду скользнуло удивление, смешанное с испугом, однако в тот же миг она постаралась похоронить эти чувства глубоко в себе, надев на лицо маску гордости и достоинства. Как говорится: «Чтобы обмануть врага, нужно обмануть себя». Разумеется, ей было немного больно от такой пренебрежительности, ведь помимо того, что даузер поставил между ними невидимый барьер, он ещё и стоял к ней спиной, что порождало сильное сомнение по поводу затеянного плана по разоблачению истинных чувств англичанина.

О какой скрытой любви может идти речь, когда человек даже не хочет смотреть на тебя? Но Сара чётко следовала совету своих новых подруг, вернувших ей хоть и капельку, но уверенность. Ей нужно было идти до самого конца, пока она окончательно не упрётся в тупик, из которого не будет выхода.

Что же касается Дитела, то он предпочитал казаться сумасшедшим, разговаривая с пустотой, нежели раскрыть всем своим врагам свою самую большую и самую сильную слабость.

– Зачем ты пришла? – так как он говорил пусть и спиной, но прежде всего со своей землячкой, Лайсерг перешёл на английский родной язык.

– Хм... – послышалось из-за спины недовольная насмешка, сопровождённая сложенными на груди, изящными руками, не привыкшими к тяжелой работе, однако больше ничего не последовало: ни звуков, ни слов, ни действий.

Это заставило Лайсерга насупиться от курьёзного случая: уже очень давно он не слышал от Сары такого тона, который будто по стартовому сигналу вызывал улыбку на его лице. Когда он едва её знал, но уже в тот момент понимал, что попался в сети любви, она была именно такой: гордой, упрямой и до ужаса смешной, так как все эти качества были в ней явно наигранными. Но сейчас Дителу было не до улыбок, потому что это возвращение к былому вызвало у него лишь одно чувство – настороженность.

– И что это значит? – если бы Сара видела сейчас глаза детектива, то она бы поняла, что эта строгость в его голосе всего лишь защитная реакция, чтобы скрыть свою растерянность и волнение.

– Это значит, мистер Дител, – сознание даузера пронзила стрела акцента на таком давно забытом к нему обращение, – что я не собираюсь разговаривать со спиной, – было очевидно, что Вайтвуд не сможет смолчать на такой абсурд: он сам позвал её на разговор, но теперь делал вид, как будто ему неприятно общение с ней. Однако не это заставляло все мыслительные «процессоры» даузера заработать в ускоренном режиме, выдавая одни вопросы.

«Её голос, её тон, обращение, манера построения предложения, в конце концов, – всё это... Что это?» – казалось, даузер сейчас свихнётся от какого-то странного лихорадочного испуга. Она действительно вернулась к тому, с чего всё начиналось – к безразличию.

Не выдержав и забыв про осторожность, Лайсерг больше не смог сдерживать натиск своего любопытства, а посему резко развернулся, буквально наткнувшись, как на преграду, на это действительно безразличное, гордое и даже капельку самонадеянное выражение лица брюнетки, от чего его нижняя губа немного отпала от верхней.

– Спасибо, что соизволили ко мне повернуться, – с язвинкой произнесла англичанка, не опуская вниз подбородка, как это было в последнее время. Она словно возвышалась над даузером и тем самым показывала, что время её страданий по нему закончилось. Но, судя по всему, Лайсергу это всё равно оставалось непонятным.

– Не понял, – с расползавшейся от нервного шока улыбкой произнёс Дител, пытаясь собрать своё мышление в кучку, однако эта изысканная британская леди, словно веером, выбивала из него всю логику.

– Вы сегодня крайне недогадливы, мистер Дител, – вот опять прозвучало из этих розовых губ что-то язвительное, что на сей раз вызвало у детектива не смех, а неприятное чувство, скребущееся коготочками о сердце. – Что с Вами? Вы не заболели?

– Сара, это не смешно, – сузив взгляд, произнёс с серьёзностью Лайсерг, даже не подозревая, что под маской этой стойкости и безразличности сердце девушки застучало, как заведённое, от испуга, ведь его глаза – это глаза дикой кошки, и сейчас они приобретали очень страшную палитру эмоций. Однако она решила: она не сдастся ему. Сара поставила цель, и сердцем она почему-то ощущала его ответные чувства, которые он по какой-то причине пытался похоронить в себе.